Не поймите меня неправильно, я был гребаным ребенком. Вначале я с нетерпением ждал праздничной ерунды, но они все мне испортили. Эти куски дерьма, блять, все мне испортили. Моя мама стояла у меня за спиной, рассказывала, как надеть шарф, как сделать глаза симметричными, всегда придираясь ко мне, как к какому-то трофею, который нужно полировать. Я не был для них сыном. Я был просто еще одним предметом для хвастовства.

— Сделай это идеально, Джонни, иначе мы не выиграем, - говорила она своим пронзительным голосом. — Не ставь нас в неловкое положение.

Гребаные лицемеры. Я был просто гребаным соучастником, не более. Им было наплевать, счастлив я или холоден, главное, чтобы мы получили эту голубую ленточку, а их друзья аплодировали их идеальной маленькой семье.

Я качаю головой, от горьких воспоминаний у меня сжимаются челюсти.

Но это… Это первый снеговик, которого мне не терпелось слепить. Первое, что что-то значило.

Я крепче сжимаю топор, рукоять скользит в моей ладони, и тихонько посмеиваюсь. Если бы только моя мама могла видеть меня сейчас. Я бы определенно выиграл соревнование с этим гребаным снеговиком.

— Первое место наверняка, – говорю я вслух, смеясь про себя, когда смотрю на отрезанную голову Марка, с которой все еще капает кровь. — Я просто слышу ее сейчас. — О, Джонни, ты действительно превзошел самого себя в этом году! - Мой смех становится глубже, переходя во что-то более мрачное, более маниакальное.

Я представляю ее лицо – бледное и испуганное, когда она видит то, что я создал, - голову, кровь, искусство всего этого. Мой шедевр. Главный приз, просто не тот, который они когда-либо хотели.

Но они кого-то теперь волнуют? Я чертовски уверен, что нет. Они ничто. Они ничего не значат. Как и Марк, все они были мертвым грузом. Теперь и он такой же.

Бросив последний взгляд на свое творение, я поворачиваюсь к домику. Аляска ждет внутри. Она еще не знает об этом, но вот-вот проснется и увидит самый прекрасный подарок, который когда-либо получала. Подарок, не похожий ни на один другой.

Снег хрустит под моими ботинками, когда я возвращаюсь обратно, топор свободно покачивается в моей руке. Впереди маячит домик, темный и тихий, но я проскальзываю внутрь, как тень, тихо и незаметно.

Я иду на чердак, где буду ждать. Ждать, когда она проснется и обнаружит снеговика снаружи. Подарок, который я оставил для нее. Приближается буря, но это не имеет значения. Скоро нас будет только двое. Аляска и я. Навсегда.

И никто — ни мои родители, ни Марк, никто — никогда не заберет ее у меня.

9

АЛЯСКА

Run Rudolph Run – Lemmy, Billy F Gibbons, Dave Grohl

Яма беспокойства формируется в моем животе, гложет меня, как гнойная рана. Я переворачиваюсь в постели, простыни холодные рядом со мной, там, где должен быть Марк. Прошло несколько часов с тех пор, как у нас произошла та взрывная ссора после того, как я застукала его переписывающимся с другой женщиной. Я пытаюсь убедить себя, что ему просто нужно немного пространства. Я имею в виду, что даже мне нужно было уйти от него. Мне нужно было время, чтобы прочистить голову, но я не могу избавиться от подкрадывающегося страха, что что-то не так. Я имею в виду, мы находимся неизвестно где, а на улице холодно, куда он мог подеваться?

Я смотрю на свой телефон — 7:00 утра — рождественское утро. Предполагается, что этот день будет наполнен радостью, смехом и единением. Мы должны разворачивать подарки в наших одинаковых праздничных костюмах, готовить завтрак, делать все обычные вещи, которые пары делают рождественским утром. Вместо этого я одна, в постели, и тишина давит вокруг меня, густая и удушающая.

Трудно не прокручивать в голове эту конфронтацию. То, как его лицо исказилось в маску гнева и неповиновения, когда я столкнулась с ним лицом к лицу. — Ты ведешь себя нелепо, - усмехнулся он, отметая мои чувства, как будто они ничего не значили. Не знаю, почему я вообще удивлена. Мои чувства не имели для него значения уже несколько месяцев. Воспоминание обжигает, отрезвляет, и часть меня не может избавиться от чувства, что он никогда не был по-настоящему моим, что я была дурой, когда действительно поверила, что такой парень, как он, согласится на такую девушку, как я.

Со вздохом я спускаю ноги с кровати, от холодных досок пола у меня по спине пробегают мурашки. Я быстро одеваюсь, натягиваю свитер и леггинсы, мои движения механические. Я пытаюсь игнорировать напряжение, нарастающее в моей груди, но каждая секунда, которая проходит без него, кажется подтверждением того, что я уже знаю: он не вернется.

На кухне я включаю кофеварку Nespresso, ожидая, когда знакомое гудение наполнит комнату. Мои руки дрожат, когда кофеварка перемалывает бобы, а в голове роятся мысли, которые я не могу заглушить. Я все еще вижу гнев в его глазах, слышу его пренебрежительный тон. Он действительно думал, что я не замечу? Был ли он с ней прошлой ночью?