Пока он идет, я вдыхаю его запах — пьянящую смесь сосны, крови и мускуса, которая окутывает меня подобно густому туману, опьяняющему и первобытному. Есть что-то бесспорно соблазнительное в том, как он владеет мной, и я не могу не почувствовать прилив возбуждения при мысли о том, что я полностью в его власти.

— Ты, блять, бредишь! Тебе нужна помощь, настоящая, блять, помощь! Отпусти меня! Я не хочу этого! – говорю я, пытаясь сохранить какое-то подобие контроля, но он только смеется, низкий, рокочущий звук, от которого тепло проникает прямо в мою сердцевину.

Черт. Что со мной не так. Он только что убил Марка. Оставил его расчлененным перед домиком, как какое-то больное и извращенное украшение, и все же я не могу избавиться от чувства, что хочу его. Я хочу этого, несмотря ни на что. Я хочу, чтобы он уделял мне все внимание, время и доводил до оргазмов, которых у Марка никогда не получалось довести.

Никогда.

Его хватка крепкая, и я не могу не представлять, как он швыряет меня в спальне, как напрягаются его мышцы, когда он полностью овладевает мной. Будучи более толстой девушкой, я всегда стеснялась этого, но прямо сейчас это приносит освобождение. Этому незнакомцу было наплевать на все это. Он хочет меня, и он готов убить, чтобы обладать мной. Между моими бедрами разгорается жар, в моей сердцевине пульсирует пульсация, которая одновременно возбуждает и пугает меня.

— Просто подожди, пока я не выберусь отсюда, – добавляю я, стараясь звучать свирепо, но в голос закрадывается намек на предвкушение, и он, должно быть, это чувствует. — Я позабочусь о том, чтобы они заперли твою психованную задницу до конца твоей жизни.

— Правда? Ты думаешь, что сможешь сбежать от меня? – Его смех становится глубже, отдаваясь эхом в моей груди. — Я не могу дождаться, когда увижу, как ты пытаешься.

Его сила заставляет меня чувствовать себя в безопасности, даже когда мой разум переполнен неуверенностью в том, что должно произойти. Зная, что мои попытки освободиться – пустая трата энергии, я сдаюсь. Позволяю ему взвалить меня на плечо, пока он идет обратно к домику. Мне следовало бы волноваться, но я обнаруживаю, что заинтригована и постыдно стремлюсь отдаться любым темным желаниям, которые он припас для меня.

Когда мы подходим к домику, мое сердце колотится от смеси страха и возбуждения, и я не могу избавиться от трепета, задаваясь вопросом, как далеко он готов зайти в этом.

— Ты пожалеешь об этом, – поддразниваю я, надеясь скрыть собственное волнение за бравадой. — Ты будешь молить меня о прощении.

— Милая, я обещаю, что, как только мы начнем, ты будешь единственной, кто будет умолять. Умолять о большем, - отвечает он с мрачным смехом, от которого у меня по спине пробегает холодок.

Черт. Почему у меня такое чувство, что он прав.

10

ДЖОННИ

I Am Santa Clause – Bob Rivers

В конце концов. Наконец-то она у меня. Моя маленькая снежинка, черт возьми, вся моя. Бодрствующая, осознающая и… о, она такая дерзкая.

— Слезь с меня, урод, – рычит она, ее голос дрожит, но полон того яда, который только делает мой член тверже. — Ты думаешь, это сработает? Ты думаешь, если перевязать меня рождественской лентой, это заставит меня …

Я смеюсь. Смех вырывается наружу, резкий и головокружительный, эхом разносящийся по комнате, как музыка.

— О, милая, – говорю я, наклоняясь ближе, мое дыхание согревает ее ухо. — Ты можешь притворяться сколько угодно, но мы оба знаем, что на самом деле у тебя нет намерений сбегать от меня.

Она смотрит на меня, ее ледяные голубые глаза горят вызовом, пока она борется с лентой, проверяя крепления. Это почти мило, что она думает, что у нее есть шанс. Лента крепко держится, удерживая ее запястья связанными над головой, вытянутыми и беспомощными. Она идеальна такой – уязвимой, но все еще пытающейся вести себя грубо. Моя маленькая снежинка.

— Это не игра, – огрызается она, ее губы кривятся в усмешке. — Ты не можешь просто…

— Что “не могу”? – Я прерываю ее, ухмыляясь, когда протягиваю руку, мои пальцы проходят по линии ее шеи. Она дрожит от моего прикосновения, и я улавливаю, как сбивается ее дыхание, всего на секунду. — Ты продолжаешь говорить, чего я не могу сделать, но вот ты здесь. Связанная, такая красивая и беспомощная для меня. Но не волнуйся — я хорошо о тебе позабочусь.

Она усмехается, вскидывая голову, как будто все еще контролирует ситуацию.

— Ты гребаный псих. Ты думаешь, это меня заводит? Ты думаешь, я этого хочу? Я даже не знаю, как тебя зовут!

Я наклоняю голову, смех срывается с моих губ. — О, снежинка. Я знаю, что ты хочешь этого. – Я прижимаю руку к ее груди, чувствуя, как ее сердце бьется под кожей, быстро и неистово. — Этот пульс говорит мне все, что мне нужно знать. И то, как ты извиваешься, тоже. Не для того, чтобы отвертеться, нет, нет, ты ерзаешь, потому что Джонни здесь, он так чертовски возбуждает тебя.

Ее глаза сужаются.

— Ты бредишь, Джонни.