Jingle Bell Rock – Our Last Night, Cole Rolland

Когда жар нашей первой встречи все еще витает в воздухе, Джонни осторожно опускает меня на пол, мои ноги дрожат подо мной. Мое тело все еще вибрирует от умопомрачительных оргазмов, которые только что подарил мне этот незнакомец, Джонни, — каждое прикосновение врезалось в мою память. Я чувствую водоворот эмоций: замешательство, возбуждение и неожиданное тепло, распространяющееся по мне, заставляющее меня чувствовать себя одновременно уязвимой и в то же время наделенной силой.

Он двигается целеустремленно, поворачиваясь, чтобы наполнить ванну, и я не могу не наблюдать за ним, очарованная каждым его движением. Есть что-то завораживающее в том, как он ориентируется в пространстве, как его сильные руки регулируют температуру воды, следя за тем, чтобы она была в самый раз. Я вижу, как поднимается пар, клубясь вокруг него, придавая ему почти неземной вид. Он тянется за моей любимой солью для ванн с ароматом ванили, высыпает ее в воду, и я не могу не улыбнуться этому маленькому, но многозначительному жесту.

— Ваниль, – бормочу я, аромат обволакивает меня, как теплые объятия. — Ты помнишь.

Он оглядывается через плечо, на его губах появляется намек на ухмылку. — Конечно. Ты была такой расслабленной прошлой ночью. Подумал, что, возможно, тебе это снова понравится.

Он зажигает все мои любимые свечи, наполняя комнату теплым сиянием и успокаивающим ароматом ванили, создавая атмосферу, которая кажется одновременно интимной и безопасной. Это та сцена, о которой я когда-либо только мечтала, и я с трудом могу поверить, что это происходит на самом деле.

— Иди сюда, – говорит он низким рокочущим голосом, подходя ближе ко мне. Я делаю глубокий вдох, позволяя теплу, исходящему от него, окутать меня.

Он помогает мне залезть в ванну, его руки твердые, но нежные на моей талии. Горячая вода обволакивает меня, и я погружаюсь в ее успокаивающие объятия, тихий вздох срывается с моих губ, когда напряжение в моем теле начинает таять. Джонни наблюдает за мной, выражение его лица смягчается, когда он замечает мою блаженную реакцию.

С губкой в руке он начинает мыть меня, его движения медленные и заботливые. Каждое поглаживание посылает покалывание удовольствия, пробегающее по мне, воспламеняя каждое нервное окончание. Губка скользит по моей коже, его пальцы касаются моей ключицы, спускаются к плечам, и я наклоняюсь навстречу его прикосновениям, наслаждаясь тем, как он заботится обо мне.

Пока Джонни нежно моет мое тело, я не могу не чувствовать себя уязвимой, полностью обнаженной в теплой воде. Я обнажена, моя кожа блестит от капелек, когда он проводит губкой по моим изгибам, и смесь смущения и неловкости захлестывает меня. Я никогда не была из тех, кто обнимает свое тело, всегда чувствуя себя неловко и неуместно в собственной коже.

Его руки скользят по моим рукам и плечам, и я не могу избавиться от ощущения своей фигуры — того, как моя грудь обвисает под собственным весом, того, как мои изгибы переходят в округлости, которых я всегда стеснялась. Мои бедра, более толстые, чем у большинства, прижимаются к его сильным ногам, и мне интересно, замечает ли он, что мое тело не соответствует тому, что считается идеальным.

Несмотря на мою неуверенность в себе, в этом моменте есть что-то невероятно интимное. Руки Джонни нежны, и когда он проводит губкой по моей коже, я ловлю проблески восхищения в его глазах. Как будто он лелеет каждый дюйм моего тела, и впервые я задаюсь вопросом, может быть, мое тело не такое уж ужасное в конце концов.

Но закрадывается неуверенность в себе. Я думаю о том, что всегда хотела быть стройнее, иметь более плоский живот и упругую грудь, как у девушек, которых я вижу в журналах. Мысль о том, что меня будут осуждать, что он увидит во мне нечто несовершенное, заставляет мои щеки вспыхнуть. Я хочу отпрянуть от него, спрятаться, но какая-то часть меня жаждет этого внимания, этой заботы.

Внезапно его голос прорывается сквозь мои закручивающиеся в спираль мысли, низкий и ровный, как бальзам.

— Прекрати это, снежинка. – Он ловит мой взгляд, его глаза пронзают мои, наполненные интенсивностью, от которой у меня перехватывает дыхание. — Ты чертовски великолепна. Каждый изгиб, каждая впадинка, каждое гребаное так называемое несовершенство только делает тебя более совершенной в моих глазах.

Его слова окутывают меня, как теплое одеяло, успокаивая тугие узлы неуверенности внутри. Я смотрю в его глаза, ища хоть малейший признак обмана, но все, что я вижу, — это искренность - глубокую, непоколебимую привязанность, которая одновременно пугает и возбуждает меня. — Тебе не нужно прятаться от меня. Никогда. Теперь ты моя, и если я хочу видеть всю тебя, ты, черт возьми, позволишь мне.