— Глупая сука, — бормочет он, его голос приглушен снегом под ногами. — Всегда делает из мухи слона.

О, я позабочусь, чтобы это не было пустяком, Марк.

Я бесшумно иду за ним по пятам, мои ботинки едва слышно ступают по снегу. Маска клоуна на моей шее слегка покачивается при каждом шаге, его ухмыляющееся лицо наблюдает за мной с таким же нетерпением, как и я. Моя рука сжимает рукоятку ножа в кармане. Почти время. Черт, это место воняет, запах сосны такой сильный, что у меня горят ноздри, напряжение такое сильное, что можно задохнуться.

Отголоски их спора эхом отдаются в моем черепе, какофония ярости подпитывает мое желание возмездия. Каждое пронзительное слово, слетающее с губ Аляски, каждая пренебрежительная усмешка Марка пронзают меня изнутри, разжигая ярость, которую невозможно утолить.

Голос Аляски, такой милый, срывающийся от боли и разочарования. У меня было ощущение, что этот кусок дерьма издевается над ней. Я практически чувствовал в гребаном воздухе запах шлюхи с его стороны. Она заслуживает лучшего. Она заслуживает меня. И он – Марк – не заслуживает ничего, кроме холодного поцелуя стали.

Я вижу его впереди, когда натягиваю маску на лицо. Его дыхание вырывается сердитыми клубами, плечи сгорблены от холода. Он бормочет что-то себе под нос, проклиная ее, проклиная все на свете. Гребаный жалкий парень.

Он даже не понимает, насколько он смешон.

Но я вижу. Я вижу все, черт возьми.

— Тебе не следовало прикасаться к ней. – Мой голос прорывается сквозь ветер, резкий и внезапный.

Марк замирает на полушаге. Его тело напрягается, когда он резко разворачивается. Он оглядывается, на его лице мелькает замешательство.

— Кто там? – Он кричит, его голос дрожит, но он пытается скрыть это, выпячивая грудь, как самоуверенный ублюдок, каким он и является.

Я выхожу из тени, ухмыляясь под краем своей маски. Снег хрустит под моими ботинками, ветер доносит звон колокольчика с кончика моей шляпы Санта-Клауса.

— Хо-хо-хо, - мрачно хихикаю я, звук едва громче шепота. — Счастливого, блять, Рождества.

Глаза Марка сужаются, когда он смотрит на меня, замешательство быстро переходит в дерзкую усмешку. — Что, черт возьми, это такое? Кто ты, черт возьми, такой? – Его голос сочится высокомерием, когда он делает шаг ближе. — Ты потерялся или что? Это какой-то розыгрыш?

Я наклоняю голову, моя улыбка под маской становится шире.

— Ты не догадываешься, не так ли?

Марк издает издевательский смешок, оглядывая пустой лес, прежде чем вернуть свой взгляд ко мне. — О, я понял. Ты один из тех городских фриков, да? Что это за маска? Ты под кайфом от чего-то? Крутишь мячи? – Он усмехается, пренебрежительно махнув рукой. — Мне все равно, чувак. Отвали, пока я не надрал тебе задницу. Ты связался не с тем парнем.

Я молчу, подходя ближе. Напряжение повисает в воздухе, густое и наэлектризованное. – Серьезно, - говорит он, его голос сочится снисходительностью, — ты пожалеешь об этом. Ты даже не знаешь, с кем связываешься. – Он расправляет плечи, пытаясь казаться больше, жестче. — Сними маску, урод, и уходи, пока не стало плохо.

Я делаю еще шаг, снег хрустит под моими ботинками, и в глазах Марка что-то мелькает – возможно, нерешительность. Но затем он быстро скрывает это за усмешкой.

— Что, думаешь, ты меня пугаешь? Что ты вообще здесь делаешь, а? Играешь в переодевания посреди леса, как чертов псих? – Его взгляд скользит к ножу в моей руке, но его бравада не ослабевает. — Ты действительно думаешь, что это тебе поможет? Иди домой, чувак. Протрезвей и брось это странное дерьмо, которым ты занимаешься.

Звук моего дыхания заполняет пространство между нами, медленное и размеренное. Я наклоняю голову, позволяя ему насладиться моментом, позволяя ему думать, что он все еще контролирует ситуацию.

— Ты действительно не знаешь, кто я?

Марк раздраженно закатывает глаза.

— А должен ли я? Нет, чувак, у меня нет времени на твои маленькие игры. Проваливай, или ты будешь тем, кто пожалеет об этом. – Он ухмыляется, скрещивая руки на груди, как будто он уже выиграл. — Последний шанс, урод. Иди домой, пока я тебя не заставил.

От его слов по мне пробегает волна возбуждения, внутри меня бурлит гнев. Он все еще думает, что контролирует ситуацию. Думает, что сможет выкрутиться. Но он даже не представляет, что его ждет. Давай, Марки, я бы убил, чтобы увидеть, как ты «заставишь меня», буквально.

Я подхожу ближе, моя ухмылка под маской становится шире.

— Ты не заслуживаешь дышать одним воздухом со мной, не говоря уже о моей маленькой снежинке, - шиплю я голосом, полным яда. Глаза Марка расширяются, его самоуверенный фасад трескается, тело начинает дрожать, холод пробирает до костей, когда он понимает, что что-то ужасно неправильно. Одним быстрым, жестоким движением я глубоко вонзаю нож ему в бок, поворачивая его, чувствуя, как его мышцы напрягаются под давлением.