На краткий миг я ожидаю, что он бросится вон, уйдет, как делал это раньше, когда мы ссорились в первые дни, когда у нас еще был шанс спасти то, чем мы были. Но вместо этого Марк подходит ближе, его глаза темнеют так, что у меня мурашки бегут по спине. Мужчина, которого я когда-то любила, ушел, его заменил этот холодный, жестокий незнакомец.

Он хватает меня за руку и тянет так сильно, что я, спотыкаясь, иду вперед. От шока от его внезапной агрессии у меня кружится голова, но более того, это подтверждает правду, которую я отрицала месяцами. Он ушел, полностью и непоправимо.

— Не указывай мне, что делать, – рычит он, его лицо находится в нескольких дюймах от моего. — Мы оба знаем, что я все равно заплатил за эту гребаную поездку, потраченную впустую. Кроме того, у тебя никого нет, кроме меня. Боже, ты жалкая, Аляска. Ты действительно думаешь, что кто-то другой захотел бы тебя? Я оказал тебе услугу, задержавшись так надолго.

Его слова жалят, как соль на рану, каждое ранит глубже предыдущего. Но боль быстро превращается в гнев – неконтролируемую ярость, которая обжигает сильнее, чем все, что я когда-либо чувствовала. Как мы стали такими? Как он стал таким?

Я пытаюсь вырваться, но его хватка усиливается, пальцы больно впиваются в мою кожу.

— Отпусти меня! – Кричу я, отталкивая его так сильно, как только могу.

Марк спотыкается, но, кажется, это только сильнее выводит его из себя. Его глаза вспыхивают гневом, и, прежде чем я успеваю отреагировать, он толкает меня. Сильно.

Я с глухим стуком ударяюсь о стену, мое плечо пронзает боль. Слезы щиплют мне глаза, но они не от физической боли — это предательство, осознание того, что Марк никогда не был тем, кем я его считала. Мужчина, который когда-то обожал меня, который боролся против превращения во властолюбивую версию самого себя, мертв. И на его месте стоит тот, кому никогда не было дела до меня.

— Я покончил с тобой, - выплевывает он, его голос сочится ядом. — Я покончил со всем этим.

Он поворачивается и выбегает из домика, хлопнув за собой дверью. Врывается холодный воздух, но это ничто по сравнению с ледяной яростью, бушующей в моей груди. Все мое тело сотрясается — гнев, разочарование и печаль смешиваются во что-то грубое, во что-то опасное.

Я опускаюсь на пол, мои руки дрожат, дыхание становится прерывистым. Слезы, наконец, текут по моим щекам, но это не слезы печали. Это слезы ярости. Разочарования. Предательства.

Я думала, что меня будет достаточно. Я думала, что смогу заставить его полюбить меня снова. Но все, чем я была для него, было запоздалой мыслью, удобством, от которого он мог отказаться, когда захочет. Воспоминания о человеке, которым он был раньше, разбиты вдребезги, их заменила эта бессердечная версия, которая заботится только о своем статусе, своем имидже, своей гребаной власти.

Тишина в домике оглушает. Я сижу там, кажется, часами, мой разум лихорадочно работает, сердце разбивается вдребезги. Версия Марка, которую я любила, мертва. Он мертв уже давно — я просто отказывалась это видеть.

Но где-то глубоко внутри меня зарождается новое чувство. Что-то более темное. Более сильное.

Марку это с рук не сойдет.

8

ДЖОННИ

Merry Axe-Mas – Ice Nine Kills

Я наблюдал.

Я всегда, блять, наблюдаю.

С того момента, как этот жалкий комок плоти, Марк, прикоснулся к ней, я знал, что это только вопрос времени, когда я вмешаюсь. Он – раковая опухоль в ее жизни, отравляющая чистоту Аляски, моей маленькой снежинки. Наконец-то она видит, насколько он чертовски токсичен. Насколько он на самом деле недостоин ее. Я освобожу ее от него, и когда я это сделаю, она поймет, что всегда должна была принадлежать кому-то лучшему, чем он. Кому-то вроде меня.

Меня, и никого другого.

Ветер завывает в деревьях, голые ветви скрипят, как кости в холодную ночь. Снежинки кружатся в воздухе, лениво опускаясь на землю, как наркоман, сходящий с кайфа. Они покрывают лес чистым белым покрывалом. Он нетронут.

Как и она. Но не надолго.

Не после этой ночи.

Мой костюм Санты шуршит, когда я двигаюсь, толстая ткань прилипает ко мне, тяжелая от веса этой гребаной засохшей крови. Прошел уже день с тех пор, как я убил того подонка, но, учитывая, что я почти не выходил из леса, у меня нет возможности помыться. Теперь это просто символ того, кем я являюсь — ее защитником, но также и ее гребаным жнецом.

Марк тащится по снегу впереди меня, совершенно не обращая внимания на тень, преследующую его по лесу. Самоуверенный ублюдок даже не оглядывается. В своем детском воображении он думает, что он король этого жалкого маленького мира, неприкосновенный. Но кто такой король без своей короны?

К счастью для него, Санта Джонни здесь, чтобы это исправить. Я позабочусь о том, чтобы он получил корону, которой так отчаянно жаждет его чопорная задница, — что-нибудь острое, что-нибудь чертовски кровавое с небольшим праздничным привкусом. Особый подарок от меня, сшитый специально для него.

Он спотыкается об упавшую ветку, ругаясь себе под нос.