Мой разум наполняется образами — он наблюдает за мной, его глаза не отрываются от моего тела, его рука все быстрее движется вдоль члена, когда я приближаюсь к разрядке. Я представляю его прерывистое дыхание, его потребность совпадает с моей, наши желания переплелись в этот странный, интимный момент.

Я погружаю сосульку глубже, холод продолжает распространяться по мне, и я понимаю, что не прекращу, пока мне нечего будет отдавать. Пока он не увидит всё до конца.

6

ДЖОННИ

White Christmas – Leo

Я стою у ее окна, холод пробирает мою кожу, но открывающееся передо мной зрелище зажигает меня.

Она склонилась над ванной, ее спина выгнута дугой, кожа, все еще влажная после ванны, блестит в мягком свете свечей. Ее пальцы вцепляются в край ванны, в то время как другая рука перемещается между ее толстых бедер, сосулька, которую я оставил для нее, скользит внутрь и наружу ее скользкой, тугой киски. Моя грудь сжимается от волнения, мои глаза широко раскрыты и не мигают, когда я наблюдаю за ней.

Моя снежинка — она идеальна, так чертовски идеальна.

То, как движется ее тело, медленный, обдуманный ритм ее руки, засовывающей сосульку глубже в нее, это чертовски гипнотизирует. Ее бедра раскачиваются вперед и назад, тихие, отчаянные стоны срываются с ее губ, когда она наслаждается подарком, который я приготовил специально для нее. Я не могу оторвать глаз от того, как ее киска поглощает сосульку, скользкую и влажную, кончик уже тает внутри нее. Вода стекает по ее бедрам, смешиваясь с ее возбуждением, и я почти чувствую ее вкус отсюда. Мой член болезненно напрягается в джинсах, уже твердый от вида ее наклоненной, уязвимой и нуждающейся.

Она потеряна в своем собственном мире, ее стоны тихие и хриплые, ее тело выгибается навстречу ванне. Ее пальцы крепче сжимают край, костяшки побелели, и я могу сказать, что она приближается, ее движения становятся все более неистовыми, все отчаяннее требуя этого освобождения.

Я расстегиваю молнию на своих окровавленных штанах, окно запотевает от моего дыхания, когда я освобождаюсь от удушающей ткани, холодный воздух обжигает мой член. Но я едва замечаю это, слишком сосредоточенный на ней. Моя рука обхватывает мой член, сначала поглаживая медленно, в такт ритму ее бедер. Я повторяю каждое ее движение. Связь между нами наэлектризована, почти болезненна по своей интенсивности.

Ее тело дрожит, и я вижу, как сосулька легко скользит в нее, ее киска такая скользкая и манящая. Дело не только в сосульке — она насквозь промокла, истекает желанием, и невозможность насладиться каждой чертовой каплей сводит меня с ума. Я хотел бы быть под ней, мой рот открыт, я ловлю каждую каплю, которая падает с ее полных бедер. Я хочу попробовать ее на вкус, выпить ее, пожирать каждый дюйм ее тела, пока она выкрикивает мое гребаное имя, пока от нее ничего не останется.

Она стонет, ее голова наклоняется вперед, когда она вводит сосульку глубже, и мои поглаживания ускоряются в ответ. У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю и ускоряю руку на своем члене быстрее, жестче, мой разум поглощен зрелищем того, как она трахает саму себя. Кончик сосульки тает, капли воды стекают по внутренней стороне ее бедер, и я не могу не думать о том, что это моя слюна внутри нее, вытекающая из нее. Я пососал эту гребаную сосульку. Я сделал его кончик круглым и идеальным специально для нее, и теперь, зная, что она использует его, трахая себя тем, к чему я прикасался, — мне хочется взорваться.

Ее стоны становятся громче, настойчивее, и я могу сказать, что она уже близко, ее бедра упираются в край ванны, пальцы сжимают фарфор так сильно, что я боюсь, он треснет. Ее толстые бедра дрожат, ее тело отчаянно нуждается в освобождении, и я глажу себя быстрее, подстраиваясь под ее темп. Жар нарастает внутри меня, мои яйца сжимаются, когда я двигаюсь сильнее, быстрее, мой член пульсирует в моей руке.

— Вот и все… Моя хорошая маленькая снежинка, - шепчу я, мой голос мрачен и надтреснут. — Отпусти себя… ради меня.

Она издает пронзительный стон, ее бедра дергаются, когда она наконец кончает, ее тело содрогается от удовольствия, сосулька все еще глубоко внутри нее. Звук ее кульминации, вид ее тела, извивающегося в экстазе, — это выводит меня из себя. Мой оргазм обрушивается на меня, как гребаный товарный поезд, мой член пульсирует в моей руке, когда я жестко кончаю, выпуская свой заряд в крошечный кулон, который я держу в другой руке.

— Черт, – стону я, мое дыхание прерывистое, рука дрожит, когда я выдавливаю все до последней капли в кулон. Это почти чересчур, удовольствие ошеломляющее, но я не могу остановиться. Не тогда, когда я знаю, что она стоит прямо там, все еще согнувшись, ее тело содрогается, когда по ней прокатываются последние волны оргазма.

Теперь я медленно глажу себя, толчки от моего оргазма и холод, покусывающий мою обнаженную кожу, заставляют меня дрожать, но к черту это. Мне насрать. Я замерзну до смерти, если придется видеть ее каждый раз в таком виде. Трепет, жар от наблюдения за ней — ничто не сравнится. Я снова натягиваю джинсы, морщась от ледяного укола в чувствительном члене.