Я закрываю глаза, позволяя образам прокручиваться в моей голове. Он там, прямо за окном, трогает себя, гладит, наблюдая за мной. Черт, это грязно. Это так неправильно, и все же это самая горячая вещь, которую я когда-либо представляла. Мои пальцы кружат вокруг моего клитора, сначала медленно, дразня, растягивая ощущения. Тепло от ванны поднимается навстречу холодному воздуху снаружи, смешиваясь во что-то опьяняющее, и я растворяюсь в нем.

Слабый звук привлекает мое внимание. Я открываю глаза, бросая взгляд на подоконник. Там, поблескивая в лунном свете, лежит большая сосулька, длинная и толстая, как какое-то извращенное подношение. Мой пульс учащается. Раньше ее там не было.

Он положил ее туда. Как маленький и интимный подарок.

Я вылезаю из ванны, вода каскадом стекает по моему телу. Прохладный воздух заставляет мою кожу покалывать, усиливая все ощущения. Я хватаю сосульку, крепко сжимая ее в руке. Мой разум лихорадочно перебирает возможности, а тело жаждет чего-то большего, чего-то другого.

Что-нибудь более холодное.

Я возвращаюсь к ванне, наклоняюсь над краем, так что моя задница обращена к окну. Вода плещется о фарфор, когда я принимаю позу. Сосулька гладкая в моей руке, скользкая от конденсата, когда я провожу ею вниз. В тот момент, когда она касается меня, я ахаю, холод бьет током по моему жару. Я провожу прохладным кусочком льда по своей киске, размазывая его талую воду своим возбуждением, прежде чем поднести его к своему отверстию и протолкнуть внутрь себя.

Я проталкиваю его глубже, дюйм за дюймом, холод такой сильный, что обжигает самым восхитительным образом. Мое тело сжимается вокруг него, контраст холода, вторгающегося в мое тепло, вызывает во мне бурные ощущения. Сначала я двигаю им медленно, позволяя себе привыкнуть, позволяя прохладе распространиться по мне, прежде чем продвигаться дальше. Мои пальцы дрожат, когда я сжимаю лед, мои глаза прикованы к темноте за окном, удовольствие нарастает с каждым толчком, скользкий звук его движения во мне и из меня, только усиливающий извращенный трепет.

Такое чувство, как у него. Как будто его глаза пожирают меня снаружи, а я устраиваю ему шоу, каждое движение предназначено только для него. Мое дыхание становится быстрее, неглубоким, мое тело сотрясается от интенсивности всего этого. Холод только делает удовольствие острее, каждый толчок приближает меня к краю, которого я так сильно жажду.

Моя спина выгибается, и я вскрикиваю, мои бедра прижимаются к краю ванны, когда я толкаю сосульку глубже, сильнее. Прохлада вызывает привыкание, парализует, но в то же время так мучительно приятна. Я не могу остановиться. Ощущения ошеломляющие, и я почти слышу, как его дыхание смешивается с моим, ощущаю его присутствие, его удовольствие, соответствующее моему, когда мы теряемся в этом моменте.

Окно открыто, ночной воздух обжигает мою обнаженную кожу, и я дрожу, но не от холода, а от неумолимой волны удовольствия, прокатившейся через меня. Сосулька легко скользит внутрь и наружу, каждое движение более интенсивное, чем предыдущее, прохлада только усиливает каждый импульс желания. Я потеряна в этом, потеряна в нем, потеряна в мысли, что это то, чего он хотел все это время.

И я отдаю это ему. Все это. Каждую частичку себя.

Я задыхаюсь, мое тело напрягается, когда я придвигаюсь ближе, ощущения слишком сильные, слишком приятные, слишком холодные, слишком горячие. Мир вокруг меня расплывается, и я полностью теряю себя, удовольствие захлестывает меня, как приливная волна.

Но я еще не закончила. Еще нет. Я толкаю сосульку глубже, холод внутри меня вызывает привыкание, пока я балансирую на грани между удовольствием и болью. Окно открыто, и я знаю, что он все еще наблюдает.

И мне все равно.

Я хочу, чтобы он увидел меня всю.

Голос Марка все еще слышен вдали, приглушенный дверью, но достаточно громкий, чтобы я не могла полностью его заглушить. Каждое слово заставляет меня стиснуть зубы, резко напоминая о том, насколько он отрешен от реальности, насколько он совершенно не замечает ничего, кроме себя самого. Его мир вращается вокруг него. Так было всегда.

Я стону, звук вырывается прежде, чем я успеваю его остановить, и мне интересно, слышал ли он меня, стонет ли он там вместе со мной. Моя голова идет кругом от мысли, что я не одинока в этом, что кто-то еще разделяет со мной это темное, извращенное желание.

Мое тело сжимается вокруг сосульки, холод теперь так глубоко внутри меня, что кажется, будто он проникает в каждый дюйм моего тела. Я толкаюсь сильнее, быстрее, трение сводит меня с ума, поскольку мое тело реагирует на прохладу так, как я никогда не представляла. Каждый раз, когда она проникает внутрь, мои нервы словно воспламеняются, холод такой острый, что кажется огнем. Это сводит с ума, это ошеломляющее ощущение потребности в большем, желания увидеть, как далеко я могу зайти, прежде чем сломаюсь.