Прежде чем он успевает среагировать, я хватаю его за запястье и выкручиваю, затаскивая в узкий переулок рядом с киосками. Он стонет от боли, его фляжка с грохотом падает на землю, когда он пытается вырваться.

— Эй, эй, эй! - кричит он, в его голосе нарастает паника. — Это была просто шутка, чувак! Какого черта?!

Я не произношу ни слова, когда прижимаю его к кирпичной стене, холодный кирпич впивается ему в спину. Он прерывисто дышит, в его глазах появляется паника. Переулок темен, звуки рынка приглушены расстоянием. Идеально.

Он извивается, пытаясь оттолкнуть меня, но я уже обхватил его руками за горло и сжимаю, пока его сопротивление не становится неистовым, отчаянным. Его глаза выпучиваются, лицо становится темно-красного цвета, когда он цепляется за мою маску.

— Отпусти… уходи! – выдыхает он, отплевываясь и хватая ртом воздух.

Я наклоняюсь ближе, мое горячее дыхание касается его лица, моя улыбка становится шире.

— Знаешь, что мне нравится в Рождестве? – Шепчу я, впиваясь пальцами в его плоть. — Это творческий подход. Все эти красивые маленькие украшения, огоньки… блеск. Это все так чертовски чудесно!

Его грудь вздымается, и я отпускаю его горло ровно настолько, чтобы он успел сделать отчаянный глоток воздуха, но прежде чем он успевает закричать, я вытаскиваю крючок для украшений, который ранее стащил с прилавка одного из продавцов. Он острый, предназначен для подвешивания изящных стеклянных лампочек, но теперь на нее можно повесить что-то гораздо более интересное.

Сквозь прорези для глаз в моей маске я вижу, как в его глазах зарождается понимание, и это заставляет меня рассмеяться — жестокий, издевательский звук, эхом отдающийся в темноте вокруг нас.

— Мы собираемся поиграть в маленькую игру, - говорю я, прижимаю металлический крючок к его щеке, наслаждаясь тем, как напрягается под ним его тело.

— Пожалуйста…

— Ш-ш-ш, - воркую я, и мой голос источает фальшивую сладость. — У тебя еще будет шанс попросить милостыню. Но сначала я хочу посмотреть, насколько хорошо ты сможешь доставить мне удовольствие. В конце концов, сейчас время дарить.

Прежде чем он успевает осознать, что я говорю, я вонзаю крюк глубоко в его щеку, острый металл с тошнотворным хрустом разрывает плоть и мышцы. Его крик заглушает льющаяся изо рта кровь, пузырящаяся багровой пеной, но я еще не закончил. Черт, я только начинаю.

— Посмотри на себя, плачешь, как маленькая сучка, - дразню я, откидываясь назад, чтобы полюбоваться своей работой. — Разве ты не знаешь, что Санта приходит, только к хорошим мальчикам. – Я ставлю его на колени, наблюдая, как он спотыкается, на его лице отражается паника. — А теперь покажи Санте Джонни, каким хорошим ты можешь быть.

— Пожалуйста, не надо… - Его голос превращается в сдавленное хныканье, но я прерываю его резким пинком в бок. Он задыхается, у него перехватывает дыхание, и я ухмыляюсь ему сверху вниз.

— Умоляй об этом, - приказываю я, и то, как его глаза снова устремляются на меня, и страх, пляшущий в них, только разжигает мое желание. — Скажи мне, насколько ты будешь хорош, чтобы я мог сделать тебе свой особый подарок, - добавляю я, вытаскивая член из штанов. Он уже твердый, как камень, когда я провожу своей замерзшей рукой вверх и вниз по его длине, крепко сжимая его.

Он колеблется, но отчаяние берет верх, и он опускает взгляд, его щеки вспыхивают.

— Я буду вести себя хорошо, Санта. Я обещаю. Я буду вести себя лучше, только не убивай меня…

— Недостаточно хорошо. – Я хватаю его за волосы и запрокидываю ему голову назад, пока он не вынужден поднять на меня глаза. — Я хочу услышать, как ты умоляешь Санту о подарке. Скажи мне, как сильно, черт возьми, ты этого хочешь.

— Пожалуйста, я этого хочу! Я сделаю все, что ты захочешь! – Его голос дрожит, и я вижу, как в его глазах наворачиваются слезы. Это прекрасно, чертовски прекрасно.

— Посмотри на себя, - шиплю я, погружаясь в его рот, чувствуя, как его губы растягиваются вокруг меня, когда я погружаюсь глубже, стараясь попасть ему в горло. Он давится и брызжет слюной, покрывая мой живот слоем кровавой слюны, и я наслаждаюсь своей властью над ним.

— Да, вот и все. Забирай все, жалкий маленький червяк. Посмотри, в каком ты отчаянии, отсасывая у фрика в переулке, просто чтобы сохранить свою жизнь.

Я сильнее тяну его за волосы, заставляя его взять меня глубже, чувствуя, как он бьется подо мной, беспомощный и молящий об освобождении.

Он стонет, его глаза расширены от ужаса и унижения, но мне наплевать. Я теряюсь в удовольствии, в полнейшем экстазе наблюдая, как он разваливается на части. Я двигаюсь быстрее, жестче, наслаждаясь каждым моментом унижения.

— Вот так, молодец, - рычу я, и звук моего голоса, кажется, еще больше подталкивает его к подчинению. Я чувствую, что приближаюсь к краю, и, сделав последний рывок, кончаю, посылая струи спермы ему в глотку.