Это в настоящее время не решение всех проблем, однозначно. Завтра они могут снова поругаться из-за немытой чашки, неубранных волос в ванной или,.. очередного лайка в сети. Я не семейный психолог и уж точно не какой-то там волшебник.

Но я посадил небольшое семечко. Маленькое, довольно корявое зерно сомнения в их собственном упрямстве. Прорастёт оно или сгниет в конченом итоге -- да хрен его знает! Это уже исключительно их дело. Говоря словами одного известного классика, я сделал всё, что мог, а теперь уезжаю.

Я тронулся с места, медленно выруливая из тёмного двора.

Глава 10

Деньги на карте звякнули, ну очень, приятным уведомлением , но мысли уже текли в другом, совсем-совсем ином направлении. Мне нужно было обязательно оформить документы. Срок действия договора с таксопарком постепенно подходил к концу, и приложение настойчиво и весьма назойливо предлагало «обновить данные во избежание блокировки ».

Бюрократия. Единственный всратый монстр, которого нельзя победить, можно лишь закормить бумагами под завязку.

Я остановился на небольшой заправке, купил стаканчик дрянного американо и открыл приложение «Таксометр». Вкладка «Профиль». Раздел «Документы и оферта».

Глаза лениво скользили по строчкам очень мелкого шрифта. «Водитель обязуется.,.», «Агрегатор не несёт ответственности... », «Комиссия составляет,..». Ага, блин, ну точно. Скука смертная. Я такие договоры в прошлой жизни подписывал не глядя, доверяя целому штату юристов, которые тщательно вычитывали каждую отдельную запятую.

А тут пришлось вчитываться самому. Гена был оформлен как самозанятый, но в то же время работал через подключашку -- то есть, через фирму-прокладку, которая брала свои четыре процента за вывод средств и решение вопросов с лицензией.

Я пролистал до реквизитов партнёра.

«Общество с ограниченной ответственностью "ВикторАвто"».

Юридический адрес: Москва, ул. Нижняя Красносельская, 35, строение 2.

Стаканчик с кофе замер на полпути ко рту.

Я моргнул. Ещё раз. Тщательно протёр глаза, думая, что от дикой усталости начались самые настоящие галлюцинации.

«ВикторАвто». Нижняя Красносельская.

Нет. Абсолютно быть того не может!

Я полез в память -- не Гены, а свою, настоящую и подлинную.

Два года назад. Совет директоров холдинга. Мы довольно подробно обсуждали диверсификацию активов. Кто-то из аналитиков, кажется, молодой и весьма дерзкий человек, предложил вложиться в рынок пассажирских перевозок. «Стабильный кэшфлоу, низкий порог входа, масштабируемость».

Я тогда довольно заметно скривился. Такси? Фу. Мелочь, совершенно ненужное копошение в грязи. Но Артур убедил. Сказал: «Макс, пусть будет. Карман не тянет. Купим пару парков, объединим, посадим управляющего. Копейка рубль бережёт».

Я махнул рукой. Выделил небольшой бюджет, подписал бумаги и в конечном итоге напрочъ забыл об этом буквально через пять минут. Я даже название толком не запомнил -- кажется, брендинговое агнество предложило что-то производное от моей фамилии , чтобы потешить моё больбшое самолюбие.

«ВикторАвто». Викторов.

Громкий, до усрачки неудержимый хохот разорвал тишину салона.

Я смеялся , уткнувшись лбом в руль. Со стороны я, наверное, был похож на испанца хохотуна из того самого мема, который активно использовали в Рунете, когда Яндекс оскандалился с редизайном КиноПоиска в две тясячи пятнадцатом. Смеялся до слёз и до икоты, до довольно сильной боли в рёбрах. Это был не весёлый смех, а тот самый звук, с которым постепенно ломается психика. Истеричный приступ, образно выражаясьб.

Я, Максим Викторов, владелец заводов, газет, пароходов и чёртового таксопарка, в настоящее время сижу в ржавой «Шкоде» в теле нищеброда и плачу комиссию СВОЕЙ ЖЕ СОБСТВЕННОЙ ФИРМЕ. Ну, ёпта! Парадокс бабок в природе!

Каждый раз, когда я выполнял очередной заказ, я незаметно отстёгивал процент в свой же карман. В тот самый карман, который в настоящее время, скорее всего, довольно методично потрошит Артур Каспарян.

Я вспомнил, как на том собрании скрупулёзно утверждали размер комиссии парка.

«Три процента -- нормально? -- спросил тогда финансовый директор. -- Рынок позволяет до пяти, но чтобы привлечь водителей...» «Ставь четыре, -- бросил я, глядя в окно на довольно широкую панораму Москвы. -- Нечего их баловать. Работать надо».

Четыре процента.

В настоящее время эти четыре процента выгрызали из моего весьма скудного бюджета дыру, в которую медленно и неуклонно утекали деньги на еду и старые долги. Я сам, своими же собственными руками, два года назад буквально ограбил себя нынешнего.

– Ну ты и сукин сын, Макс, – выдохнул я, вытирая злые, очень горячие слёзы рукавом куртки. – Какая истоиря. Господи, какой же изысканный сакрказм у мироздания.

Я медленно откинулся на спинку сиденья, глядя в потолок.

Абсурд ситуации был настолько совершенен, что им вполне можно было любоваться, как какой-нибудь известной картиной мастера Бэнкси.