Первый заголовок был про какую-то довольно серьёзную реформу ЖКХ. Второй -- про очередной скандал с поп-звездой. Третий,..

И тут я замер.

Буквы, казалось, медленно выпрыгнули с экрана и ударили меня прямо в лоб, серией ударов, очень неприятно и неожиданно мерзко.

«Трагедия на Мальдивах: Известный российский миллиардер Максим Викторов пропал без вестти во время дайвинга».

Воздух в кухне вдруг стал очень тревожным, напряжённым и тяжёлым. Чайник за спиной щелкнул и заткнулся , но я этого уже даже и не слышал, не обращал внимания. В ушах постепенно нарастал весьма сильный и раздражающий гул.

Дрожащим пальцем я кликнул на ссылку.

Сайт «Коммерсанта». Серьёзное и тщательно проверяющее факты издание, не жёлтая пресса.

Фотография. Моя.

Та самая, с экономического форума в Давосе. Я там в тёмно-синем дорогом костюме, улыбаюсь сдержанно и уверенно. Хозяин жизни, мать его ! Человек, который стопудово точно знает, куда идут рынки.

Текст медленно плыл перед глазами.

«...По сообщению местной полиции, инцидент произошёл несколько дней назад в рйаоне атолла Баа. Максим Викторов совершал одиночное погружение... Тело до сих пор не обнаружено.,. Поисковая операция осложняется очень сильными течениями... Шансы найти бизнесмена живым оцениваются как нулевые.,.»

Одиночное погуржение.

Я медленно прокрутил страницу вниз.

Сердце пропустило удар.

Ещё одно фото.

Аэропорт Мале. Зона вылета бизнес-джетов.

Марго. В чёрном тёмном платье, в огромных тёмных очках, скрывающих пол-лица. Она прижимала к лицу небольшой белый платок. Образ скорбящей женщины, совершенно достойный самой высокой театральной награды.

А рядом с ней...

Был он.

Артур.

Артур Каспарян. Мой давний друг и деловой партнер. Человек, с которым мы с нуля начинали ещё в двухтысячные, в самом начале двадцать первого века, будучи тогда совсем молодыми студентами и таская тяжелые компьютеры из Польши. Человек, которому я крестил дочь.

Он держит Риту под локоть. Бережно и, в то же время, очень заботливо. Его лицо выражает глубокую, мужественную такую скорбь. Он что-то говорит журналистам, медленно и аккуратно отгораживая «несчастную женщину» от камер.

«.,.Партнер Викторова Артур Каспарян заявил, что холдинг продолжит работу в штатном режиме. "Это сокрушительная, невосполнимая утрата для всех нас, – цитировали его. -- Мы сделаем всё возможное, чтобы сохранить наследие Максима...".»

– Наследие... – прошептал я. Голос сорвался на довольно хриплый, надломленный звук. – Сохранишь ты, сука... В своем кармане.

Внутри что-то сдетонировало.

Это была не просто злость; но это был конкретный ядерный взрыв в замкнутом, тёмном пространстве. Ледяная и тяжелая волна ярости медленно поднялась от живота к самому горлу, постепенно затапливая сознание. Она была красной , мутной и очень густой.

Мне захотелось схватить этот ноутбук и с размаху разбить его об стену. Разнести эту небольшую убогую кухоньку в мелкие щепки. Выть, орать и крушить всё вокруг, пока не кончатся последние силы.

Они убили меня.

Не просто убили. Они всецело стерли меня ластиком, незаметно и деловито. Они уже поделили мою империю, пока я захлебывался соленой водой. Маргоша наверняка уже потставила все свои вещи и перевезла мои шмотки прочь из моего пентхауса, а Артур в настоящее время переоформляет офшоры на подставные фирмы.

Они стоят там, живые, богатые и типа совершенно успешные. Пьют мой виски, спят в моей постели. И лишь изображают скорбь.

Рука сама сжалась в тугой, упругий кулак и с размаху тяжело опустилась на стол.

Бам!

Чашка с недопитым чаем подпрыгнула, опрокинулась. Тёмная жидкость бесконтрольно растеклась по светло серой клеенке, закапала на штаны.

Но я даже не дернулся.

Ярость застилала глаза. Я чувствовал, как отчётливо пульсирует жилка на виске. Дыхание стало рваным, очень поверхностным. Убить. Я хотел их убить. Своими руками. Постепенно сдавливая горло Артура, увидеть , как вылезают из орбит его лживые, бегающие глаза.,.

Так. Стоп.

Внутренний голос, жёсткий и ледяной, как поверхность Харона, разрезал эту плотную пелену. «Успокойся, идиот. Эмоции – это для бедных. Ты не можешь себе этого позволить... тем более, сейчас».

Я замер. Закрыл глаза. Медленно сделал глубокий вдох через нос; задержал дыхание.

В бизнесе ярость -- это топливо. Но если просто плеснуть его в костёр без всякого контроля, ты сгоришь сам. Его нужно обязательно залить в бак. Сжать. Постепенно превратить в энергию движения. В конченом итоге, именно так и выигрывают.

Я открыл глаза.

Дрожь в руках постепенно унялась. Остался только кромешный, какой-то тёмный холод внутри, где ещё секунду назад яростно бушевал настоящий пожар.

– Ладно, – сказал я тихо. -- Скорбите, твари. Плачьте на камеру. А я так подожду.

Я медленно встал, взял в руку тряпку и тщательно вытер небольшую лужу чая со своего стола.