Потом прошёл в комнату. Достал из ящика свой старый потрёпанный блокнот в клетку. Сорок восемь листов, зеленоватая обложка. На первой странице -- список продуктов: «хлеб, молоко, пельмени». Корявый почерк с довольно заметным наклоном влево.

Я бережно перелистнул страницу. Вырвал исписанный лист, смял и бросил в сторону.

Взял небольшой огрызок карандаша, который безо всякого философского смысла валялся на тумбочке.

Я провёл жирную, тёмную черту посередине листа.

Сверху написал крупными буквами: ЦЕЛИ.

Снизу: РЕСУРСЫ.

В раздел «Цели» я вписал первое имя. Рука нажала на грифель так, что тот звонко хрустнул.

Артур Каспарян.

Марго.

Ланской.

Ланской. Мой главный юрист. Невероятно скользкий тип, настоящий гений крючкотворства. Без его непосредственного участия переписать активы в настоящее время абсолютно нереально. Артур туповат для тонких схем, он силовик и переговорщик. Уверен, что мозги всей этой тёмной, предательской операции -- это определённо Ланской. Значит, он тоже в доле.

Олег Дроздов.

Депутат из Серпухова. Убийца Лёхи. Враг №2, локальный, но оттого не менее опасный. С ним нужно обязательно разобраться по пути. Это долг чести.

Теперь вторая колонка. РЕСУРСЫ.

Я посмотрел на список и криво усмехнулся.

Такси «Шкода Октавия». Арендная. Пробег 240 тыс. км. Проржавевшая колесница.

Интерфейс. Моя суперспособность -- тонко чувствовать ложь, страх и эмоции окружающих людей. Пока работает довольно нестабильно, но потенциал колоссальный до скрежета в зубах. Главное оружие. Шикардос.

Криптокошелёк.

Я потставил напротив этого пункта жирный знак вопроса. Там три с половиной миллиона в USDT. Ключ -- сид-фраза, набор из 12 английских слов по стандарту BIP‑39. Она записана в блокнот. Который спрятан в камере хранения. А ещё нужен безопасный вход. Ноутбук -- совершенно дырявое решето. Если я введу фразу здесь, и на компе стоит кейлоггер (а он вполне может стоять, учитывая, по каким порносайтам лазил прежний хозяин), я в конченом итоге просто подарю деньги хакерам. Нужен кристально чистый терминал.

Квартира на Пречистенке.

Моё тайное, надёжное убежище. О ней почти никто не знал. Только самые близкие люди. Сука, бля! Как раз те, что под пунктами 1, 2 и 3! Оформлена на офшор, ключи в банковской ячейке.,. к которой у меня в настоящее время нет никакого доступа. Но есть небольшой запасной комплект. Вопрос лишь в том, как незаметно туда попасть. Там, в сейфе, лежат банковские карточки...

Я отложил карандаш в сторону.

Список выглядел жалко, конечно. Давид против целой армии Голиафа, причём у Давида даже нормальной пращи нет, только совершенно гнилая рогатка.

Но у меня было одно очень важное преимущество.

Я мертв.

Для них я -- корм для рыб. Закрытая глава, закрытое дело. Они по-любому расслабятся и начнут постепенно делить шкуру, грызться за куски и совершать одну ошибку за другой.

А я буду пристально смотреть. И терпеливо ждать.

Я вписал в блокнот ещё один довольно важный пункт. Снизу, отдельно, совершенно без номера.

Бабушка.

Сидит в своих Дубках, с маленьким котом Маркизом. Единственное моё по-настоящему уязвимое место. Если Артур решит зачистить хвосты -- он обязательно придет к ней.

– Защитить, – тихо прошептал я. – Любой ценой.

И ещё кое-что.

Я внимательно посмотрел на свою руку. Мозолистую, грубую руку таксиста.

Интерфейс. Что это такое вообще? Откуда взялся? И почему, черт побери, именно я?

Чьорт побьерри...

Это не просто какая-то обычная эмпатия. Это довольно конкретный инструмент. И я должен тщательно понять, как он в точности работает, прежде чем он сведет меня окончательно с ума или же подведет в самый ответственный момент.

Я резко с хлопком закрыл блокнот. Спрятал его под подушку. Детский тайник, конечно, но пока вполне сойдет.

Выключил свет.

Темнота навалилась мягко, приятно и привычно. За стеной снова слышен был Барон -- видимо, ему снилась очередная погоня. Нужно завтра обязательно с ним погулять, это точно.

Я лег, закинув руки за голову. Сна не было ни в одном глазу. В голове, как на экране монитора, медленно прокручивались всевозможные схемы и варианты.

Гена Петров переводил деньги вдове, потому что у него была совесть. Он постоянно чувствовал вину, корил себя за то, что произошло с Алексеем.

Я -- не "ПОТРАЧЕНО"!

Я, Макс Викторов, спокойно и уверенно составляю план мести, потому что у меня есть холодный расчет. Я не чувствую ни грамма вины. Я чувствую лишь глубоко ущемлённое самолюбие и сильную жажду реванша.

Кто из нас имеет больше шансов считаться достойным человеком в конченом итоге?

Тот, кто отдает последнее по доброте душевной, или же тот, кто готов идти по трупам ради справедливости -- в своём собственном понимании этого слова?

Вопрос повис в воздухе словно маленькое хмурое облачко.,.