Но я что-нибудь обязательно придумаю. Я обязан придумать хоть какой-то выход! Ради неё я буду упорно рвать жилы, так или иначе!

Колёса снова медленно зашуршали по тёмному , мокрому асфальту. Впереди был обычный, ничем не примечательный большой город со своими пряниками и блестящими самоварами в витринах. А позади осталься мой якорь.

Глава 9

Обратный путь.

Человек с большим рюкзаком оказался именно тем, что доктор в своё время прописал.

Обычно я вообще терпеть не могу пустую и бесполезную болтовню. В прошлой жизни любой разговор, который не вёл к деньгам или к власти, считался пустой тратой ресурса. «Как дела?» -- это был не вопрос , а вежливый код доступа, после которого следовало немедленно переходить к сути. Здесь же, в довольно тесном салоне старенькой , жухлой «Шкоды», правила были совершенно другими.

Его звали Паша. Инженер-наладчик, тридцать лет , постепенно переезжал из Тулы в Серпухов на новый завод металлоконструкций.

– Жена пока там, вещи очень медленно пакует, – рассказывал он, глядя на мелькающие за окном унылые заснеженные поля. – А я вот, разведчик.,. Квартиру снял, кота перевёз. Лордом зовут, британец, морда -- во такая! -- Он резко развёл руки в стороны, показывая примерный размер кошачьей морды, и чуть не сшиб локтем небольшой навигатор на панели.

От него шло ровное, спокойное и очень устойчивое тепло. Внутри у меня всё мурлыкало, как сытый двигатель на холостых оборотах. Никаких скрытых драм, никаких тёмных кинжалов за пазухой. Только здоровая и вполне понятная тревога перед новым местом, густо замешанная на надежде. Он свято верил, что всё так или иначе получится. Что зарплату не задержат, что квартиру не отберут, что жена в конченом итоге приедет и они будут очень счастливы.

Я слушал его вполуха; незаметно кивал в нужных местах для вежливости и просто тихо отдыхал.

Это было похоже на то, как после долгого шторма, когда тебя основательно мотало по волнам и тошнило от бесконечной качки, выйти наконец на твёрдую землю и просто посидеть на траве. Обычная, маленькая человеческая жизнь. Без больших ставок, без заказных убийств и тёмных интриг. Работа, ипотека, кот, тихие выходные за городом.

Скучно? Возможно. Но в настоящее время эта скука казалась мне очень целебной и очень нужной мазью.

– А у вас как, шеф? – вдруг спросил Паша, прерывая обстоятельный монолог об очевидных преимуществах сухих кормов премиум-класса. – Давно баранку крутите?

– Всю жизнь, – легко соврал я, не моргнув глазом. – Привычка, так сказать.

– Понимаю, да. Дорога -- она постепенно затягивает. Романтика.,.

– Это точно, -- говорю. -- Особенно зимой.

Я тихо хмыкнул. Романтика, ага. Сплошной геморрой и поясничный остехондроз. Ещё и кожа лица заветривается и обгорает. Но вслух я ничего не сказал. Зачем же портить парню настроение? Пусть верит в романтику. Пока может.

Мы доехали до Серпухова довольно быстро. Я высадил его у весьма типичной панельной многоэтажки на окраине города. Паша долго и очень крепко тряс мою руку, оставил щедрые чаевые и бодро пошагал к подъезду, таща свой огромный и тяжёлый рюкзак.

Я смотрел ему вслед ещё некоторое время.

– Удачи тебе, разведчик, – тихо пробормотал я. – И Лорду обязательно привет передавай.

***

Домой я вернулся уже в поздних сумерках.

За дверью сто третьей квартиры не доносилось ну вообще никакого звука – видимо, Тамара Ильинична смотрела очередной длинный сериал, а пёс дремал у неё в ногах.

Можно было, конечно, просто пойти к себе, упасть на диван и медленно провалиться в глубокий сон без сновидений. Организм требовал именно этого , однозначно. Но я обещал выходить с пёселем на прогулку. Да и по-правде говоря, мне это нравилось.

Постучал костяшкой пальца -- тихо, три раза.

Небольшая секунда тишины, а потом за дверью взорвалась мохнатая и шумная бомба. Лай, громкий цокот когтей по линолеуму, радостное повизгивание.

– Иду, иду! Кто там? – послышался шаркающий неторопливый шаг Тамары Ильиничны.

Замок тихо щёлкнул. Дверь приоткрылась на цепочку, но, увидев меня, соседка тут же распахнула её настежь.

– Геночка! Вернулся! – её лицо озарилось такой неподдельной и искренней радостью, что меня очень кольнуло совестью за то, что я хотел незаметно прошмыгнуть мимо. – А мы уж думали, ты до самой ночи работать будешь.

Рыжий лабрадор не давал совершенно вставить слова. Собакен пытался в то же время лизнуть меня в руку, поставить довольно тяжёлые лапы на грудь и вилять хвостом так, что казалось, тот вот-вот окончательно отвалится.

Волна искреннего, щенячьего восторга ударила по моим ощущениям, постепенно сметая остатки тяжёлой дорожной усталости. Никаких полутонов -- лишь чистое, янтарное тепло преданности.

– Здравствуйте, Тамара Ильинична. Да вот, только приехал. Решил бойца вашего выгулять. Минут на двадцать. Не спите же ещё?