Сказать что-то? Глупо. Матери с дочерью я посильно помог (надеюсь), с одной стороны... но.,. всё же я – таксист, обслуживающий персонал, небольшая тень за рулём. Моё дело -- доставить тело из точки А в точку Б и не лезть в душу.

Промолчать? И оставить его вариться в этом собственном соку, который к утру постепенно превратится в яд?

Я вспомнил свою смерть. Если бы тогда, на самом дне, был рядом хоть какой-то человек... Человек, который не дал бы мне так вот смириться в последние секунды. Стало бы легче хоть немного?

Глава 7

Мы подъехали к башне «Федерация». Шлагбаум с серьёзной охраной, ярко сияющее лобби, очень характерный запах больших денег и власти. Здесь такие, как этот человек из салона , обычно чувствовали себя маленькими насекомыми, случайно и незаметно заползшими на чужой банкет.

Но я -- не он.

Я плавно и аккуратно затормозил. Игорь зашевелился, с большим трудом постепенн о возвращаясь в реальность. Достал в настоящее время изрядно потрепанный бумажник, медленно вытянул пятитысячную купюру.

– Сдачи не надо, – бросил он глухо, так и не глядя на меня. Схватился за ручку двери.

В этот самый момент фасад треснул. На короткую долю секунды. Он замер, пальцы соскользнули с холодного хромированного рычага. Ему абсолютно не хотелось выходить. Ему до тошноты, до какой-то тёмной физической тошноты не хотелось идти туда, в роскошный пентхаус, чтобы остаться один на один со своим диагнозом и привычной маской успешного мужа для давно спящей жены.

Я должен был просто кивнуть, тихо спрятать деньги и уехать. Это было бы профессионально, в рамках.

Но я повернулся к нему.

– Послушайте, – сказал я тихо , но так, что он сразу же замер. – Не закрывайтесь в раковину.

Игорь вздрогнул, будто я медленно ударил его небольшим, но достаточно ощутимым разрядом тока. Посмотрел на меня удивлённо, постепенно фокусируя грузный взгляд. В его глазах явно читалось: «Ты ещё здесь? Чего тебе надобно, старче?».

– Простите?

– Это так очевидно же.,. – вставил он тихо, почти себе под нос, и осёкся.

Я развернулся вполоборота, глядя ему прямо в переносицу своим прежним, очень твёрдым взглядом – взглядом человека, который умеет не только рвать, но и вести в бой, к победе, за собой других людей.

– Вы в настоящее время пытаетесь переварить это совсем в одиночку, – продолжил я, намеренно не упоминая, что именно я «услышал» или понял. – Думаете, что если не скажете жене, то тем самым защитите её. Это довольно серьёзная ошибка... Вы просто лишае те себя тыла. А на войну без уверенного тыла, хмм.,. будем честны, Игорь – истоиря не знает таких победителей.

Он ощеломлённо опешил. Рот чуть приоткрылся, он, наверное, хотел возмутиться, поставить меня на место, но я не дал этому случиться.

– Статистика – это лишь цифры для толстых учебников, – говорил я жёстко, очень чётко чеканя слова, чтобы каждое из них было словно гранитным. – А вы – не статистика. Вы – игрок, живой человек. Пока вы дышите – сделка еще не закрыта. Но в одиночку такие тяжёлые кризисы не решаются. Скажите ей. Не «всё отлично», а правду, настоящую сургучную правду. Страх постепенно сожрёт вас, если держать его глубоко внутри. Разделите его -- и он станет просто очередной конкретной задачей. Извините, что вмешался со своим мнением, но я просто не мог поступить иначе, видя и понимая ваше состояние.

Тишина стала гремуче звенящей. Огни Сити отражались в его тёмных глазах, медленно смешиваясь с неподдельно искренней растерянностью. Я видел, как в конченом итоге серый , тяжёлый бетон безысходности пошёл трещинами, которые... невозможно подшаманить синей изолентой отговорок.

Секунда. Две. Три.

Он медленно и тяжело выдохнул. Плечи, которые он так старательно держал развёрнутыми всю дорогу , вдруг опустились. Не от слабости, а от того, что он, наконец, позволил себе сбросить этот совершенно неподъёмный груз гордыни, стремления всегда казаться сильным.

Он посмотрил на меня. Внимательно, очень пристально,.. Впервые, наверное, увидев не просто функцию за рулём и не дешманскую потёртую куртку, а живого человека.

-- Откуда вы такой?.. – начал он, но тут же осёкся. Видимо, в настоящее время уже понял, что я не отвечу. – Извините...

Он встряхнул головой, словно постепенно сбрасывая какое-то тёмное наваждение, посмотрел себе под ноги. Потом он усмехнулся – криво, горько, но вполне живо. В глазах появился небольшой блеск. Злой, абсолютно упрямый такой блеск.

– Сделка не закрыта, – повторил он, медленно пробуя слова на вкус. – Звучит как тост.

– О, дааа... Как чертовски хороший тост, – кивнул я.

– Ну, допустим, – негромко произнёс он, помолчав.

Игорь кивнул мне в ответ. Резко, по-мужски, как вполне равному по статусу человеку. Он открыл дверь и шагнул в холодную московскую ночь.