Я принимал подарки всю свою жизнь. Дорогие часы, запонки с небольшими бриллиантами, коллекционный коньяк, картины современных художников, которые я абсолютно не знал куда складировать. Это были взятки. Инвестиции в отношения. Плата за лояльность. В настоящее время, оглядываясь назад, я постепенно понимал: никто и никогда не дарил мне ничего просто так. Просто потому, что хотел накормить.

– Спасибо, – голос прозвучал приглушённо, словно из бочки с оливковым маслом на дне. – Не стоило, право слово.

– Ешь на здоровье! – она улыбнулась, и маленькие морщинки вокруг её глаз собрались в добрую , тёплую сетку. – Завтра... Завтра сможешь? Или очень занят?

– Смогу. Определённо. В то же самое время.

Я развернулся и быстро пошёл вверх по тёмной лестнице, тщательно прижимая к груди тёплый пакет с пирожками.

Моя квартира у порога встретила меня кромешной темнотой и пустынной тишиной. Я не стал включать свет в прихожей. Медленно прошёл на кухню, швырнул ключи на стол, сел на шаткую небольшую табуретку, под очень яркий свет уличных фонарей за окном.

Развернул пакет.,.

Пирожок был румяным, с довольно блестящим бочком, чуть примятым с одной стороны. Откусил небольшой кусок.

Тесто было мягким, очень воздушным, капуста -- в меру солёной, с яйцом. Вкус детства. Вкус той самой жизни, которая закончилась всецело у меня в восемнадцать лет, когда я окончательно решил, что деньги заменят мне отсутвие семьи.

Я жевал, глядя в тёмноватое, озаряемое светом фонарей, окно, за которым медленно падал редкий снег. И постепенно чувствовал, как внутри что-то тихо ломается. Хрустит тонкая ледяная корка , в которую я был плотно закован последние два десятка лет.

Это было вкуснее любого дорогого блюда в модном ресторане. Вкуснее лобстера, выловленного при мне, или любой другой изысканной кухни.

Потому что в этом тесте не было совершенно ни грамма фальши.

***

Я доел последний пирожок, тщательно вытер подсолнечно-масляные пальцы бумажной салфеткой и медленно сглотнул вязкую, тягучую слюну.

– Вкусно, блин, – совершенно тихо прошептал я в темноту.

Налил из чайника воды, сделал пару небольших глотков. Она отдавала хлором, но в настоящее время это казалось правильным, душевным, домашним. Вкус такой вот обычной, простой реальности.

Помыл с мылом руки.

Пришло время работать.

Я прошел в комнату , упал на продавленный и пропёрженный старый диван, закинув руки за голову. Взгляд медленно уперся в потолок -- с большим темным пятном посередине, которое было видно даже в тёмной темени. Это был мой рабочий кабинет. Мой личный ситуационный центр.

Нужно было тщательно расставить фигуры на доске.

Итак, диспозиция.

Я – в самом центре. Ресурсная база в настоящее время стремится к нулю, однако же есть активы нематериальные. Опыт, интеллект, ну и наглость со смелостью, конечно. И довольно странная, почти необъяснимая способность чувствовать людей, которая пока работает не очень понятно как и почему, но дает колосальное, реальное, ощутимое преимущество.

Враги.

Виталик. Позиция: настороженное, жиденькое, хрупкое перемирие. Он сдвинул машину , но это не капитуляция. Это тактический маневр, не более того. Он постепенно ждет ошибки. Ждет, когда я проявлю хоть малейшую слабость. С ним нельзя расслабляться вообще никак, нужно быть реалистом. Его нужно тщательно держать в тонусе. Если я дам слабину – он сожрет меня вместе с камерой (которой у меня, кстати, так и нет...).

Союзники.

Тамара Ильинична. Совершенно искренняя и очень добрая женщина. В настоящее время, в мире, где каждый второй носит маску, такой человек -- это настоящий алмаз среди задеревеневших кусочков собачьих какашек с глистами. Она – мои глаза и уши в подъезде в дневное время. Пожилые женщины видят абсолютно всё. Кто приходил, кто курил, кто о чём и с кем говорил. Информация – это твёрдая валюта. Нужно лишь постепенно научиться правильно задавать нужные вопросы.

Нижний уровень.

Валерьич. Первый этаж. Инвалид-колясочник, который целыми днями так и сидит у окна и курит. Я видел его мельком, совсем мельком. Небритый, вечно пьяный, но взгляд довольно цепкий, внимательный. Он знает расписание всего двора лучше, чем участковый в настоящее время знает свой участок. Местный живой бинокль. С ним обязательно надо наладить хоть какой-то контакт. Бутылка водки? Слишком банально и прозрачно. Табак? Возможно, это вариант.

Я закрыл глаза, постепенно визуализируя общую схему. Красные нити от Виталика, зелёные от Тамары, пунктирные тёмные – к Валерьичу и пацанам со двора.

Сеть. Я начинал медленно плести в мыслях свою маленькую и довольно локальную дворовую сеть. Но любая, даже самая большая империья начинается с первого небольшого кирпича.

Телефон на полу звякнул, незаметно возвращая меня из чертогов разума на грешную землю просиженного дивана.

Я потянулся, взял в руку аппарат. Экран очень ярко светился в темноте.

Приложение «Сбербанк».

На счету: 21 347 рублей. Это с учётом сегодняшнего заработка и небольшой «заначки» из носка, которую я перевёл на карту через банкомат по пути домой.

Оля Курочкина. Перевод.

Палец завис над цифрами.