– Да ну брось ты, в самом-то деле! Что за глупости? Зачем вообще ментов? – я едва заметно поморщился, словно от какого-то очень неприятного и стойкого запаха. – Это же долго и утомительно. Я просто активировал старую вебку на балконе. Пишет в облако, двадцать четыре на семь. И потставил небольшой скрипт. Знаешь, такой вот бот в «Помощнике Москвы»? Фотография уходит автоматом. Штраф за газон для физлица -- пять тысяч. За пожарный проезд -- сам знаешь, наверное.

Улыбка медленно сползла с лица соседа , постепенно сменившись маской тупого и искреннего непонимания.

– Ты чё лечишь мне тута.,.

– Не тута, а здеся. Лечат лекари, а я говорю, как есть. Пять тысяч в день , Виталь, – спокойно перебил я, не повышая голоса ни на децибел. – Тридцать дней – сто пятьдесят штук. Но это так , ладно, деньги – пыль, вещь тёмная.

– Ну и что с того?.. – буркнул он, чуть сдвинув свои тяжёлые плечи.

Я сделал небольшой шаг вперед, буквально на несколько десятков сантиметров, постепенно понизив свой голос до очень доверительного, приглушенного, тихого шёпота. Что-то внутри меня взвыло резкой и обжигающей сиреной ; я отчётливо чувствовал, как в Виталике, под толстым слоем самоуверенности, незаметно зашевелился холодный и липкий, склизский и мерзкий червяк самого настоящего беспокойства.

– Ты же в ЧОПе работаешь? Верно? Лицензия охранника, шестой разряд, все дела?

Его бычья, крепкая , мышцастая шея заметно напряглась мышцами.

– Ну? И?..

– А ты знаешь, что при наличии административного взыскания, особенно за так называемое «мелкое хулиганство» – Росгвардия автоматически аннулирует твою лицензию? А? База-то единая, общая. Не отвертеться никак. Понимаешь по конкретике, к чему я веду?

Я смотрел на него невозмутимым и уверенным взглядом человека , который досконально знает все разноообразные регламенты лучше, чем таблицу умножения Пифагора.

– Представь: утром ты ещё признанный, важный, крутой охранник, а вечером – уже обычный, невзрачный сторож на даче без права ношения оружия. И всё это лишь из-за парковки, Петруня,.. ну то есть, Виталь. Оно тебе вообще надо? Оценка рисков и ущерба у тебя точно хромает, судя по всему.

Я намеренно ошибся с его именем, добавив очередную каплю пренебрежения к его неприятной, отталкивающей, ядовитой личности.

В этот момент нависла пундовая тишина.,.

Виталик стоял, старасяь медленно переварить всё услышанное от мееня. Его широкое лицо начало постепенно наливаться тёмной , дурной кровью... Что-то внутри меня дало резкий,, неожиданный сбой – ровный и привычный гул сменился острым и обжигающим уколом чем-то колючим и щербатым в висок.

Агрессия.

Он ну вот совершенно не собирался думать. Он собирался бить. Я почувствовал этот импульс – довольно горячую волну, идущую от его плеча к кулаку – буквально за долю секунды до того, как его мышцы начали сокращаться.

Его рука резко метнулась, чтобы схватить меня за грудки.

-- Ты чё, сука сучья , пугать меня удумал, а?!

Благодаря тому, что я почувствовал это намерение раньше, чем он вообще начал движение, я вполне успел. Не увернуться – он был слишком медленным для этого. Я просто сделал небольшой полшага назад и чуть в сторону . Его заграбастая пятерня хватанула пустой воздух в сантиметре от моей куртки.

Виталик провалился в инерцию, потерял равновесие на скользком льду и довольно нелепо взмахнул руками, чтобы только не упасть.

Я стоял и преспокойно смотрел на него сверху вниз. Без какого-либо страха.

– Руки, Виталий, – холодно и очень тихо произнёс я. – Статья 6.1.1 КоАП РФ. Побои. Лишение лицензии гарантировано. Камера пишет. Улыбнись, не грусти.

Он застыл. Тяжело дышал , постепенно сжимая и разжимая кулаки. От него несло яростью – той самой тёмной, плотной яростью быдлана (что напомнило мне некоторых привокзальных и приаэропортовых таксюг; я глядел несколько раз видосы на YouTube, чисто чтобы поржать над ущербными маргиналами -- ублюдками, которые, чувствуя безнаказанность , нападают на незадачливых частников, у которых в салоне находятся пассажиры), – но этот жар в конченом итоге наткнулся на ледяную стену рационального страха. Мой удар по лицензии – его единственному источнику дохода и в то же время источнику какого-никакого статуса (что особенно важно для подобных никчемышей) – попал жёсточайше в цель.

– Ты... ты зря так, Петров, – прохрипел он, но в голосе не было совершенно никакой стали. Только довольно тонкая нотка обиды загнанного человека, какая-то... поносная жижа.,. – Ходи и оглядывайся теперь.

– Мы договорились? – спросил я, незаметно игнорируя угрозу. – Я не шлю штрафы, ты не трогаешь машину. Пакт о ненападении.

– И всё, что ль? – медленно и тяжело выдохнул он.

– В настоящее время – да. Всё по сути и по красоте.

Я не стал дожидаться окончательного ответа. Лучшая точка в любых переговорах – это спина уходящего победителя.