Я открыл профиль водителя. Цифры на экране ударили по самолюбию абсолютно так же сильно, как вид моей собственной квартиры -- а может, даже сильнее.

Рейтинг: 4.71.

Красная зона. Ещё немного вниз – и комфорт будет окончательно закрыт.

Дрожащим пальцем я открыл отзывы.

«Водитель грубый, не поздоровался». «В салоне воняет табаком, ехал дергано, словно картошку возит, а не людей». «Не помог с чемоданом, сидел как король. А я хотела доплатить между прочим». «Музыка ужасная, крайне отвратительная, шансон какой-то. Захотелось наблевать прямо в салоне».

Я читал это довольно подробное досье позора и постепенно чувствовал, как уши начинают сильно гореть.

Это был не мой рейтинг. Это был рейтинг того человека. Того самого человека, который тотально ненавидел свою жизнь, ненавидел пассажиров и делал свою работу «на отвали». Ему было лень выйти из машины даже из соображений выгоды и эффективности, не стремился тщательно проветрить салон. Он огрызался, хамил и включал какую-то отвратительную "музыку" на полную, невыносимую громкость для любого адекватного человека.

Но горело -- мне.

Я строил свою небольшую империю на сервисе. В моих отелях горничных увольняли за криво лежащую подушку. В моих фирмах операционисты улыбались так, что у клиентов сводило скулы от счастья. Я был совершеннейшим маньяком качества, потому что за этим я видел выгоду.

А в настоящее время я сижу в теле халтурщика, который просрал даже самую простую работу – крутить баранку.

– Ну ты и свинья, – прошипел я тихо, глядя на тёмный экран. – Какой же ты ленивый ублюдок был.

Стыд был довольно жгучим, очень острым. Словно я, опытный повар серьёзного ресторана, вдруг подал гостю подгоревшую яичицу на грязной тарелке.

Я посмотрел на панель приборов. Пыль в углах дефлекторов. Тёмное, застарелое пятно от кофе у рычага КПП.

– Так дело не пойдёт, – медленно решил я. – Если я застрял в этой шкуре, то этот сервис не будет прежним уже никогда.

Я подъехал к ближайшему небольшому магазину автозапчастей, довольно похожему на склад контрабанды из девяностых.

То, что заработал с поездки – в конченом итоге уйдёт на заправку и еду. Весь мой свободный капитал в настоящее время – лишь несколько сотенных бумажек.

Я космически долго стоял у витрины с пахучками. Выбор был, честно говоря, невелик: либо «Ваниль», от которой хочется повеситься уже через пять минут, либо «Новая машина», пахнущая так, словно в салоне тщательно разлили целое ведро дешёвого одеколона "Саша 2.0: Ты -- Ювелир". В конченом итоге я выбрал небольшую елочку с нейтральным запахом «Морской бриз». Сто рублей.

Следом в корзину полетела пачка влажных салфеток для салона. Сто пятьдесят пять.

Вернулся к машине. Снежок мелкой, некрупной, крупой медленно сыпал на капот.

-- Ну, Геннадий, в настоящее время мы будем делать из твоего блевотного свинарника настоящий бизнес-класс, – тихо пробормотал я, разрывая упаковку салфеток.

Я драил панель с остервенением человека , которому пообещали что-то очень важное, нужное и обязательно с золотым блеском. Если бы мои бывшие партнёры увидели, как я зубочисткой выковыриваю грязь из дефлектора бюджентной Октавии и выгребаю из дверных кармашков фантики, старые чеки и вечно плодящиеся крошки, они бы решили, что у меня случился нервный срыв, или я подался в секту, или я проиграл какой-то жёсткий спор, типа как тот, где Ричард Брэнсон был вынужден проработать день на борту самолёта в костюме стюардессы (в женском костюме, да). А потом бы они стали паниковать, тому ли человеку они доверили свои деньги? Хахаха, бля!

Чехлы на сиденьях были сбиты в сильно уродливые, бесформенные комки. Я потратил полчаса, натягивая ткань, тщательно расправляя складки , заправляя края под тёмные пластиковые кожухи. В бардачке, среди вороха страховок и инструкций к магнитоле, нашлась скрученная «лапшой» зарядка.,. Китайский провод «три в одном»: Lightning, Type-C, Micro-USB. Рабочий? Да хрен его знает. Я воткнул его в прикуриватель. Маленький диод незаметно загорелся синим. Шикарно. В настоящее время это уже не просто шнур, это так называемый «сервис».

Повесил елочку на зеркало. Вдохнул. Довольно резкое химическое море полностью перебило застарелый, тяжёлый дух табака и пропёрженности. Не идеально, но уже не газовая камера.

Я оглядел салон. Бедно, но кристально чисто, приятно, душевно, почти как в Майбах. Первый шаг к ребрендингу был в настоящее время сделан.

Телефон пискнул, оповещая о новом заказе.

«Востряково – Москва, Каширское шоссе. Центр психического здоровья детей и подростков».

Совсем рядом. И рейс весьма дальний. Правда, точка назначения была ну очень сомнительная. Но деньги не пахнут, даже если везут их в дурдом.

Я тихо подрулил к подъезду сталинки.

Пассажиры уже ждали. Женщина лет сорока и девчонка-подросток.