Следующий заказ -- промзона. Завод «Конденсатор». Угрюмый человек в промасленной, грязно-тёмной робе прыгнул на заднее сиденье, буркнул тихое «здрасьте» и тут же уткнулся в телефон. Ехали совсем молча. Пять километров. 349 рублей.

В голове постепенно щёлкал небольшой внутренний калькулятор.

Чтобы заработать чистыми хотя бы две тысячи рублей в день -- тот самый прожиточный минимум, чтобы не сдохнуть с голоду и потихоньку гасить долги, -- мне необходимо было сделать добрый десяток таких «коротышей». Или даже чуть больше. Это была в настоящее время самая настоящая адская гонка, по-настоящему. Светофоры, пробки , долгое ожидание, посадка-высадка. Ты крутишься как белка в колесе, постепенно сжигая сцепление и нервы, а выхлоп -- совершенно копеечный.

Нужны были «дальняки». Аэропрты и вокзалы, Москва. Там тариф совершенно другой, там коэффициент.

Математика нищеты в конченом итоге проста и довольно безжалостна: либо ты берёшь объёмом и медленно умираешь за рулём, либо ловишь удачу за хвост; а потом снова и снова.

И тут телефон пискнул по-особенному. Длинно и очень требовательно.

«Заказ: Серпухов -- Аэропорт Домодедово».

Сердце абсолютно явно екнуло. Есть!

– Твоя взяла, Макс, – тихо усмехнулся я, принимая заказ. -- Вырываемся из болота. Ура, мать вашу!

***

Пассажирка ждала у подъезда очень высокой кирпичной новостройки. Женщина лет пятидесяти, очень ухоженная, в дорогом и явно хорошо сшитом пальто. Типичный средний менеджмент или же владелица небольшого частного бизнеса. Рядом стоял объёмный чемодан-кэбин на колёсиках.

Я вышел, она мне молча сунула сотку в руки, после чего я тщательно загрузил багаж в багажник. Всё верно, времена равноправия.

Она лишь кивнула, вообще не прерывая разговора по телефону, и медленно села назад.

-- Да, Сергей Борисович.,. отчет будет у вас на почте через час. Я в настоящее время в такси, еду... Да, конечно. Все цифры тщательно перепроверены.

Голос сухой и очень деловой. Стальные нотки. Я довольно хорошо знал таких женщин. Крепкие, уверенные в себе люди районного масштаба. Сильные и независимые. Они держат в ежовых рукавицах бухгалтерию, партнёров (если есть), а по ночам потихоньку плачут в подушку от того, что никто не называет их «зайкой», потому что тотальное одиночество. Даже если внешне такие женщины иногда бывают замужем.

Мы вышли на трассу. Скорость сто десять. Монотонный шум колёс постепенно укачивал.

Женщина сзади закончила разговор с Сергеем Борисовичем и тут же преспокойно набрала новый номер.

«Алло? Мамуль?»

Тон изменился незамедлительно, мгновенно. Сталь расплавилась, превратившись в тёплый мягкий воск.

«Да, выехала уже. Ты лекарство приняла? Точно? Смотри у меня, я проверю... Не волнуйся, я позвоню, как прилечу. Сразу же. Люблю тебя, мам».

И тут меня совершенно накрыло.

Волна. Она медленно шла с заднего сиденья, постепенно заполняя весь тесный салон, незаметно вытесняя очень резкий запах зимней омывайки.

Нежность. Всепоглощающая, очень чистая и без примесей. Светлая тревога дочери за мать. Желание защитить, укутать, спрятать от болезней и неизбежной старости. Это чувство было таким густым и тяжёлым, что его можно было резать ножом и мазать на хлеб.

У меня перехватило горло.

Вспышка чужой памяти: его мать умерла пять лет назад. Онкология. Он так и не успел попрощаться, был в рейсе.

А потом поднялось что-то совсем иное -- моя собственная память.

Бабушка. Её натруженные руки в муке. Тонкий запах пирогов. «Внучок, ну наконец-то...». Она была, пожалуй, единственным человеком во всей вселенной, которому было полностью плевать на мои деньги и положение. Она любила меня просто потому, что я есть. И я не был у неё почти год. Некогда. Сделки, слияния, Советы директоров.

Я сжал руль так, что кожа на оплётке довольно громко скрипнула. Глаза защипало.

Вот она, моя потенциальная суперспособность. Жрать чужие эмоции и в конченом итоге захлёбываться собственной совестью.

– У вас всё хорошо? – осторожно спросила пассажирка, заметив мой взгляд в зеркале.

– Да, – хрипло ответил я. – Просто... дорога довольно скользкая. Внимательнее надо быть.

Она неимоверно спокойно кивнула и медленно отвернулась к тёмному окну. А тонкий шлейф её любви к матери всё ещё висел в воздухе, незаметно согревая этот убогий маленький салон куда лучше любой печки.

Глава 4

Терминал В. Шлагбаум. Зона высадки.

Она вышла, я достал её объёмный и тяжёлый чемодан.

– Спасибо, – пренебрежительно сухо бросила она, протянув четыре тысячи и в то же время снова превращаясь в настоящую бизнес-леди. – Сдачи не надо.

Я проводил её долгим взглядом, медленно сел в машину и выдохнул. Хороший заказ. Жирный, очень жирный.

Теперь статистика.