– Я беременна от тебя. Я знаю, что это шок, но мне нужно, чтобы ты понял: я люблю тебя. Я всегда тебя любила. Мы можем справиться с этим. Мы должны справиться с этим.

Иногда в моих фантазиях он тут же заключает меня в объятия. Он говорит, что тоже меня любит, что он всегда каким-то образом знал, что Валентина и Джулия - одна и та же женщина, и что он тоже цеплялся за необходимость обмана, но мы справимся с этим вместе. Иногда он злится, но в конце концов успокаивается. Иногда ему нужно время, но он обещает вернуться.

Я никогда не позволяю себе думать о том, что он может уйти. Я никогда не позволяю себе думать о том, что однажды он посмотрит на меня с отвращением и презрением и скажет, что больше не хочет меня видеть. Эта мысль слишком ужасна, чтобы о ней думать.

Поэтому я сосредотачиваюсь на других вариантах. На тех, где побеждает любовь, где правда, какой бы болезненной она ни была, сближает нас, а не отдаляет друг от друга. Я говорю себе, что так и будет. Я должна в это верить, потому что альтернатива немыслима.

В тот вечер, когда мы должны были встретиться в клубе, я едва могла собраться с мыслями, почти ничего не ела и не могла сосредоточиться на разговоре, который шёл вокруг меня. Отец обсуждал меры по обеспечению безопасности на свадьбе. Лука тоже был за ужином, и я чувствовала на себе его взгляд, пока смотрела в тарелку. Интересно, заметил ли он, что я нервничаю, что у меня слегка дрожат руки, когда я беру стакан с водой. Если он почувствует это через несколько часов, я разрушу наши с ним миры.

Когда я прихожу в клуб, там уже полно народу, играет громкая ритмичная музыка, на танцполе мелькают тела в разной степени раздетости. Я пробираюсь сквозь толпу, сердце колотится так сильно, что я чувствую его в горле. Лука, как всегда, стоит у барной стойки, держа в руках стакан с чем-то. И у меня перехватывает дыхание.

Через несколько минут я всё ему расскажу. Кто я такая? Почему я солгала. Что я ношу его ребёнка. А потом... я не знаю, что будет потом.

Я должна верить, что всё будет хорошо, и наша связь достаточно сильна, чтобы пережить это.

Он оборачивается, видит меня, и я сразу понимаю, что что-то не так, когда он встаёт и идёт ко мне. Его плечи напряжены, а взгляд напряженный, как будто он несёт на себе бремя чего-то тяжёлого и ужасного.

– Привет, – говорю я, когда он подходит ко мне. Мой голос звучит странно - слишком высоко, слишком нервно.

– Привет. – Он смотрит на меня, но не делает ни единого движения, чтобы наверх или вообще что-то предпринять. Он просто стоит, засунув руки в карманы, с отсутствующим выражением лица.

Тревога, которая нарастала весь день, перерастает в нечто близкое к панике. Я представляла себе этот разговор совсем иначе. Он должен быть таким же тёплым, нежным, заботливым и нуждающимся во мне, как всегда. А не таким замкнутым незнакомцем, который, кажется, предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь.

– Всё в порядке? – Спрашиваю я, делая шаг к нему.

Он проводит рукой по волосам, этот жест отчаяния я уже видела.

– На работе кое-что случилось. Семейные дела. Это... сложно.

– Хочешь поговорить об этом?

– Не могу. – Его голос звучит равнодушно. – Это не то, что я могу обсуждать.

Между нами словно разверзлась пропасть. Я хочу преодолеть её, прикоснуться к нему и напомнить о нашей связи. Но что-то меня сдерживает. Какой-то инстинкт подсказывает мне, что сейчас он к этому не готов.

– Лука...

– Возможно, какое-то время я не смогу встречаться с тобой так же часто, – говорит он, перебивая меня. – Ближайшие несколько недель будут напряженными. Многое происходит, и мне нужно сосредоточиться.

Паника перерастает в настоящий ужас. Он отдаляется от меня. Именно тогда, когда он нужен мне больше всего, когда я уже готова всё ему рассказать, он отстраняется.

– Как долго? – Вопрос вырывается у меня сдавленным голосом.

– Не знаю. Может, несколько недель. До тех пор, пока... – он замолкает и качает головой. – Мне просто нужно время, чтобы всё уладить.

Несколько недель. Если он сейчас исчезнет, если я не смогу его увидеть, не смогу ему сказать...

– Мне нужно тебе кое-что сказать. – Слова вырываются у меня с отчаянием. – Что-то важное.

Он смотрит на меня, и я вижу, как на его лице отражается беспокойство.

– Что? Ты в порядке?

Это оно. Это тот самый момент. Я должна сказать ему сейчас, просто произнести эти слова и будь что будет. Но он выглядит таким напряженным, таким уставшим, и я собираюсь добавить к его и без того тяжёлому бремени ещё одну катастрофу. Что, если он не справится с этим прямо сейчас? Что, если я выберу неподходящий момент и он отреагирует хуже, чем мог бы? Что, если я потеряю его из-за того, что выбрала не тот момент?