Тревога в его голосе почти доводит меня до предела. Ромео был рядом со мной во всём. Он мне как брат. А я ему вру.

– Ничего, – выдавливаю я. – Просто напряжение. Сделка на Сицилии, поставки, всё, что связано с...

– Не надо. – Ромео обрывает меня. – Не оскорбляй меня ложью. Я знаю тебя, Лука. Я знаю, когда что-то не так. А это? – Он указывает на меня. – Это больше, чем стресс. Это что-то другое.

Я отворачиваюсь, не в силах встретиться с ним взглядом.

– Это из-за семьи? – Спрашивает Ромео. — Из=за твоего положения здесь? Потому что если кто-то тебе угрожает…

– Никто мне не угрожает.

– Тогда что? – Теперь его разочарование ощутимо. – Потому что я не смогу помочь тебе, если ты не будешь говорить со мной.

– Мне не нужна помощь. Я в порядке.

Ромео замолкает, а когда он снова говорит, его голос становится тише.

– Тебе нужно взять ситуацию под контроль. Пока это не стало настоящей проблемой. Я говорю это не просто как твой друг. Я говорю это как твой начальник. Ты силовик, Лука. Ты должен быть контролируемым, точным, надёжным. Но сейчас ты не такой. Ты обуза.

Этого слова достаточно, чтобы прояснить ситуацию.Обуза. Вот кем я стал. Это не то, кем я хочу быть, не то, кем я когда-либо хотел быть, особенно для Ромео.

– Мне нужно, чтобы ты взял себя в руки, – продолжает Ромео. – Мне плевать, что ты будешь делать. Возьми паузу. Потрахайся. Сходи к психотерапевту. Мне плевать. Но тебе нужно разобраться с этим, пока это не поставило под угрозу твоё положение в семье. Пока это не поставило под угрозу нашу дружбу. Ты понимаешь?

Я киваю, не доверяя своему голосу.

– Я серьёзно, Лука. Ты мой лучший друг. Мой брат. Но если ты станешь угрозой для этой семьи, для Джулии, для кого бы то ни было, мне придётся сделать выбор. И этот выбор тебе не понравится.

Угроза ясна и не пустует. Ромео так и сделает. Он выберет семью, а не меня, как и должен. Как поступил бы я на его месте.

– Я понимаю, – выдавливаю я.

– Хорошо. – Выражение лица Ромео слегка смягчается. – Что бы с тобой ни происходило, надеюсь, ты во всём разберёшься. Потому что я не хочу тебя потерять.

Он уходит, а я остаюсь один в его кабинете и смотрю в сад, где всё ещё сидит Джулия. Я только что солгал своему лучшему другу. Сломал человеку нос. Мне пригрозили изгнанием или чем похуже. И всё, о чём я могу думать, это о том, как красиво она выглядит в лучах послеполуденного солнца.

Я выхожу из дома Сиресов через боковой вход, стараясь никого не встретить. Мне нужно пойти домой, привести себя в порядок, успокоиться и придумать, как взять себя в руки, как и велел Ромео.

Но вместо этого я иду в обход через сад. Я говорю себе, что просто проверяю периметр, чтобы убедиться, что всё в порядке. Но я знаю правду. Я ищу её.

Я нахожу её у фонтана, она всё ещё читает. Она сменила позу и теперь сидит на краю скамейки, поджав под себя ноги, полностью погруженная в книгу, которую держит в руках. Мне нужно уйти... уйти, пока она меня не заметила, пока я не натворил глупостей.

Но она поднимает глаза, и наши взгляды встречаются. На секунду мы оба замираем. Потом она закрывает книгу и встаёт.

– Лука. – Её голос звучит мягко и неуверенно. – Я слышала, как ты кричал. Всё в порядке?

– Всё в порядке. – Ложь слетает с моих губ сама собой.

Она делает шаг ближе, и я чувствую запах её духов. От неё пахнет свежими лимонами, и у меня текут слюнки. От неё пахнет грёбаным летом. – У тебя рука в крови.

Я опускаю взгляд. Она права: костяшки пальцев разбиты, сочится кровь, а я даже не заметил.

– Ничего страшного.

– Позволь мне... – она тянется ко мне, но я отшатываюсь, как будто она меня обожгла. Боль, отразившаяся на её лице, пронзает меня, как нож в сердце.

– Я в порядке, – говорю я резче, чем хотел. – Тебе лучше пойти домой.

– Лука, что случилось? – Она подходит ближе, и я машинально делаю шаг назад. Боже, я не могу позволить ей прикоснуться ко мне. Если бы она хотя бы задела меня, я бы не смог ответить за то, что сделал бы дальше.

Я представляю, как притягиваю её к себе на колени, сидя на краю фонтана, как водяной туман смачивает её щёки и волосы, пока я двигаю её на своём члене. Я стискиваю зубы, сдерживая нахлынувшее желание. Мой член набухает и болезненно твердеет.

– Ты избегал меня несколько недель. Каждый раз, когда я пытаюсь с тобой заговорить, ты меня обрываешь. Я сделала что-то не так?

Да. Ты вернулась домой. Ты выросла. Тебя стало невозможно игнорировать.

– Нет, – резко отвечаю я. – Ты не сделала ничего плохого.

– Тогда почему...

– Джулия. – Я практически произношу её имя. – Тебе нужно зайти внутрь.

– Почему ты не хочешь со мной разговаривать? – Теперь в её голосе слышится разочарование, смешанное с болью. – Раньше мы могли разговаривать. До того, как я уехала в интернат, ты...

– Тогда всё было по-другому.

– Как? Что изменилось?