Я приехал в дом Сирес на совещание по поводу груза, который должен прибыть с Сицилии, - рутинное дело. Я должен быть сосредоточен, но всё, о чём я могу думать, это то, что Джулия где-то в этом доме, а Алессандро был здесь раньше. Что через несколько недель этот дом может стать и его домом тоже.

Собрание заканчивается, и я иду по коридору к выходу, когда слышу мужской голос.

– Сиськи у неё что надо. Видел, как на ней сидит это платье?

Я останавливаюсь.

– Дочь Данте? – Другой голос, помоложе. – Да, чёрт возьми. Я бы с удовольствием приласкал эти сиськи.

– Алессандро Ферруччи - везучий ублюдок. Ты же знаешь, что он собирается...

Я не помню, как пошевелился. Только что я стоял в коридоре, а в следующую секунду прижал первого охранника к стене, зажав ему горло предплечьем.

– Что, блядь, ты только что сказал? – Мой голос не похож на мой собственный. Он низкий и злобный, скорее звериный, чем человеческий.

Глаза мужчины расширяются. Он пытается заговорить, но я слишком сильно давлю ему на горло.

– Лука, чувак, мы просто... – начинает младший.

Я не даю ему закончить. Я отодвигаю того, что был придавлен к стене, ровно настолько, чтобы снова впечатать его в неё, на этот раз сильнее. Его голова ударяется о штукатурку.

– Что ты говорил? Ты говорил о Джулии Сирес так, будто она кусок мяса? Как будто у тебя есть право даже произносить её имя?

– Мы не хотели...

– Заткнись, мать твою. – Я давлю на него, глядя, как его лицо краснеет. – Не говори о ней. Не смотри на неё. Даже не думай о ней. Понял?

Он пытается кивнуть, но не может пошевелиться. Он хватает меня за руку, но я не двигаюсь с места.

– Лука. – Голос Ромео прорезается сквозь красную пелену. – Отпусти его.

Я не хочу. Я хочу продолжать настаивать, пока что-нибудь не сломается. Пока этот кусок дерьма не поймёт, что за неуважение к Джулии могут быть последствия, и он никогда больше не совершит такой ошибки.

– Лука. – Рука Ромео касается моего плеча. – Отпусти. Его.

Стиснув зубы, я отпускаю мужчину, и он падает на колени, задыхаясь и кашляя. Молодой охранник побледнел и попятился. Но я не закончил.

Я хватаю мужчину за воротник и поднимаю на ноги.

– Извинись.

– Прости, я...

– Не передо мной, кусок дерьма. – Я встряхиваю его. – Перед ней. Ты найдёшь Джулию Сирес и извинишься за неуважение к ней.

– Лука, хватит. – В голосе Ромео появились нотки раздражения.

Но красная пелена всё ещё стоит у меня перед глазами, пульсируя. Нос мужчины совсем рядом, и я представляю, как легко было бы сломать его. Один быстрый удар. Хруст хряща. Кровь хлещет по его лицу.

Я делаю это, не успев передумать.

Мой кулак врезается ему в нос, и я слышу тот самый приятный хруст, которого так жаждал. Он кричит, кровь хлещет по его лицу, и я отпускаю его.

– Господи, Лука! – Ромео хватает меня за руку и оттаскивает назад. – Что с тобой, чёрт возьми, не так?

Младший охранник помогает подняться второму, и они оба пятится от меня, как от бешеного.

– Отведите его к врачу, – рявкает на них Ромео. – И не болтайте об этом. Оба.

Они исчезают в коридоре, а Ромео поворачивается ко мне.

– В мой кабинет. Сейчас же.

Кабинет Ромео находится на втором этаже, с видом на сад. В окно я вижу, как Джулия сидит на скамейке и читает. Она понятия не имеет, что только что произошло, и что я чуть не убил человека за то, что он говорил о её теле.

– Садись, – говорит Ромео, закрывая за нами дверь.

Я не сажусь. Не могу. Во мне слишком много энергии, слишком много ярости, которая ищет выход.

– Что это, чёрт возьми, было? – Спрашивает Ромео.

– Он неуважительно отзывался о твоей сестре.

– И ты сломал ему нос? – Ромео подходит и встаёт передо мной, заставляя смотреть на него, а не в окно. – Ты чуть не сломал ему трахею, Лука.

– Ты бы сделал то же самое. Они не должны были...

– Нет, не должны были. И я, чёрт возьми, разберусь с этим, потому что я её брат и моя работа - разбираться с таким дерьмом. Но дело не в этом. – Взгляд Ромео становится жёстким. – Дело в том, что ты вышел из-под контроля. Это не первый случай. Ты уже несколько недель на взводе, затеваешь драки, пьёшь ещё больше, пропадаешь посреди совещаний. Что с тобой, блядь, происходит?

Я мог бы ему ответить. Слова так и рвутся с языка, обжигая горло: «Я люблю Джулию. Я схожу с ума, глядя на неё с этими мужчинами. Ещё один плохой день, и я сделаю что-то, за что меня убьют, сошлют или что ещё хуже.

Но я не могу. Потому что Ромео - мой лучший друг, мой брат во всём, кроме крови, и если я расскажу ему, это разрушит все наши отношения.

– Я сам разберусь, – говорю я вместо этого.

– Ты ни хрена не справляешься. – Ромео подходит ближе, его голос становится тише. – Поговори со мной. Пожалуйста. Что бы это ни было, мы во всём разберёмся. Но ты должен рассказать мне, что происходит.