Или когда я увидел, как Марко оценивает её, словно товар, который он подумывает купить, как его холодные глаза оценивают её стоимость. Я в подробностях представлял, каково это - всадить пулю ему в голову. Как погаснет свет в его глазах. Как приятно будет после этого услышать тишину. Я столько раз представляла себе это, что чувствую тяжесть пистолета в руке и точно знаю, куда направлю дуло. Прямо ему в висок. Достаточно близко, чтобы он понял, что его ждёт в последнюю секунду. Достаточно близко, чтобы увидеть страх в его глазах, прежде чем я нажму на спусковой крючок.

Жестокие фантазии о том, что я хотел бы сделать с этими мужчинами, которые претендуют на Джулию, преследуют меня почти так же часто, как и другие фантазии, которые я уже не могу контролировать, как бы ни старался.

После того первого званого ужина мне удавалось не думать о ней, когда я сжимал свой член, несмотря на то, что при виде её в том зелёном платье у меня встал. В ту ночь я даже не притронулся к себе, просто напился и уснул. Но после того, как она появилась в гостиной и попросила меня помочь ей выбрать платье... чёрт.

Мне чертовски стыдно признаться, что я не стал ждать до вечера. После того как она ушла, я нашёл одну из ванных комнат в этом огромном грёбаном особняке, запер за собой дверь, достал член и стал его дрочить, представляя, как она примеряет для меня эти платья, медленно снимает одно за другим, прежде чем надеть следующее, а я сижу в кресле со стаканом виски в одной руке и членом в другой. Я представлял, как она выходит из второй ванной в нижнем белье, подходит ко мне и опускается на колени, а я вставляю свой член ей между губ…

Дальше я не продвинулся. Я кончил так сильно, что чуть не раскрошил зубы, сдерживаясь, чтобы не застонать в голос, спустил в одну из роскошных раковин в особняке Сиресов и смотрел, как всё моё чувство вины утекает в канализацию.

С тех пор я дрочу, думая о ней, каждое грёбаное утро и вечер. Я не могу остановиться.

Я уже несколько недель ни с кем не спал. Какое-то время у меня просто не было времени. А потом, после того грёбаного званого ужина и того, как я увидел её в том зелёном платье, у меня не было ни малейшего желания пойти куда-нибудь и подцепить кого-нибудь. Это было бы легко, это всегда легко, но, боже, мне нужна не просто какая-то девушка. Мне нужна Джулия, мать её, Сирес, и я буду до изнеможения дрочить, представляя, каково это было бы.

Или я совершу убийство на глазах у семьи Сирес и схлопочу пулю в лоб за то, что прикончил одного из её ухажёров.

Мне нужно что-то, чтобы отвлечься. По вечерам помогает выпивка, но мне нужно что-то ещё. Что-то, что навсегда вычеркнет её из моей грёбаной головы, но я понятия не имею, что это может быть.

Иначе я совершу ошибку. Большую ошибку.

Я силовик. Насилие - это часть моей работы, часть того, кто я есть. Я совершал поступки, от которых большинство людей пришли бы в ужас, и я никогда не терял сон из-за этого. В этой жизни насилие - это инструмент. Я убивал людей и раньше, и снова буду убивать. Меня это никогда не беспокоило, потому что в этом не было ничего личного.

Но это личное.

Это тот вид насилия, который исходит из места, которое я годами держал взаперти, тот вид, который превращает людей в монстров. И больше всего меня беспокоит не само насилие, а то, как мало оно меня беспокоит. Насколько естественными кажутся эти мысли. Насколько правильными они кажутся.

Я должен быть в ужасе. Я должен воспринимать это как предупреждающий знак о том, что я теряю контроль, что я становлюсь именно той обузой, о которой предупреждал меня Ромео. Вместо этого я ловлю себя на том, что дорабатываю свои фантазии, делаю их более детализированными и реалистичными. И я чувствую, как с каждым днём во мне растёт это чувство, подпитываясь каждой её улыбкой, каждым вежливым смехом, каждым мгновением, когда она делает вид, что всё в порядке.

Образы в моей голове сводят меня с ума. Джулия в свадебном платье идёт к алтарю навстречу Алессандро. Джулия в постели с Энцо, его руки на её теле, он прикасается к ней так, как никогда не смогу прикоснуться я. Джулия стареет вместе с Марко, её свет медленно меркнет под гнетом брака без любви.

Я больше не могу нормально спать. Если я не пытаюсь утолить, казалось бы, бесконечную страсть, которую она во мне пробуждает, то лежу в постели, уставившись в потолок, и прокручиваю в голове сценарии, которые не могу контролировать, и варианты будущего, которые не могу предотвратить.

Когда мне все же удаётся задремать, я вижу её во сне. Иногда это хорошие сны: она в моих объятиях, её губы на моих губах, её тело прижимается ко мне. Я просыпаюсь с болью в сердце и тянусь к той, которой нет рядом. Иногда мне снится свадьба, и я стою там и смотрю, как она выходит замуж за другого. В тот момент, когда она говорит «согласна», я теряю её навсегда. Я просыпаюсь с бешено колотящимся сердцем, сжатыми в кулаки руками и ощущением, что в моих венах бурлит ярость, которой некуда выплеснуться.

Я постоянно на взводе, мои нервы на пределе. Ромео это заметил. Я вижу это по тому, как он наблюдает за мной во время совещаний, словно я - оружие, которое может дать осечку. И он не ошибается.

А через два дня я срываюсь.