От этих слов у меня сжимается челюсть. Он даже не притворяется, что не видит в ней человека. Для него она просто хорошо обученный актив, дочь, которая знает своё место.

– Сейчас у меня есть активы в трёх штатах, – продолжает Марко, переходя к рассказу о себе. – В основном это недвижимость, но я также занимаюсь грузоперевозками. Прибыль отличная, а с нужными связями, которые, конечно же, есть у твоей семьи, потенциал для роста весьма значительный.

Он продолжает в том же духе ещё несколько минут, перечисляя свою недвижимость, инвестиции и связи. Джулия кивает, изображая заинтересованность, но я вижу пустоту в её глазах. Ей это неинтересно, она не впечатлена. Она просто терпит.

Марко слегка наклоняется вперёд.

– Думаю, мы с тобой могли бы жить очень комфортно, Джулия. У меня есть дом в городе, ещё один в Хэмптоне, и я подумываю о покупке виллы в Тоскане. Ты ни в чём не будешь нуждаться.

Кроме мужа, который видит в ней не только трофей. Кроме страсти. Кроме возможности самой распоряжаться своей жизнью.

– Это очень щедро с твоей стороны, – говорит Джулия, но в её словах нет искренности.

Мои руки сжимаются в кулаки. Во мне живёт жестокость, та часть меня, которую Ромео превратил в оружие, и она беспокойно ворочается.

Энцо Галлари совсем другой. Он моложе, ему лет тридцать, и он красив той красотой, которая, вероятно, нравится большинству женщин. Он не сводит глаз с Джулии с тех пор, как пришёл, и следит за каждым её движением с такой жадностью, что у меня мурашки по коже.

– Итак, Джулия, – говорит Энцо, наклоняясь ближе, чем это необходимо, и понижая голос до более интимного тона. – Четыре года вдали от дома, приезжала только на лето и праздники. Должно быть, это был непростой опыт. Вся эта свобода, вдали от семейных обязательств.

Слово «свобода» повисает в воздухе, словно вызов. Как будто он точно знает, в какой клетке она жила, и проверяет, признает ли она это.

– Это было познавательно, – осторожно отвечает Джулия.

– Я в этом не сомневаюсь. – Энцо улыбается ещё шире, и мне хочется врезать ему по морде. — Красивая молодая женщина наедине с другими красивыми молодыми мужчинами. Полагаю, у тебя было немало... опыта.

Подтекст очевиден, и я вижу, как Джулия напрягается. Данте слегка прищуривается, но не вмешивается. Это проверка - посмотреть, как она держится, как реагирует на давление.

– Большую часть времени я посвятила учёбе, – холодно отвечает Джулия. – Программа была довольно насыщенной.

– Конечно, конечно. – Энцо кладёт руку ей на плечо, его пальцы скользят вниз, к запястью, – жест слишком знакомый. – Но ты ведь развлекалась? Ходила на вечеринки, знакомилась с интересными людьми?

Его большой палец выводит маленькие круги на её коже, и я вижу дискомфорт в её глазах, хотя она продолжает вежливо улыбаться. Она слегка отодвигается, пытаясь незаметно создать дистанцию, но Энцо не понимает намёка.

– Немного, – говорит она. – Но я серьёзно относилась к учёбе.

– Дисциплинированная женщина. Мне это нравится. – Голос Энцо становится тише, более интимным. – Я думаю, нам с тобой было бы очень хорошо вместе, Джулия. Ты красивая, умная, воспитанная - всё, что мужчина может желать в жене.

Его рука всё ещё лежит на её руке - собственническая и бесцеремонная. Как будто он уже решил, что она принадлежит ему, и это просто формальность.

В груди у меня всё сильнее разгорается ярость. Я хочу пересечь комнату и переломать ему все кости. Я хочу дать ему понять, что он не имеет права так к ней прикасаться, не имеет права смотреть на неё так, будто она уже его собственность. Но я не могу пошевелиться. Я могу только сидеть здесь и смотреть, сжимая кулаки так сильно, что белеют костяшки пальцев, потому что я не имею права ничего из этого говорить. Я не имею права на неё.

Ромео слегка подаётся вперёд, и, взглянув на него, я вижу, что он стиснул зубы. Энцо ему тоже не нравится. Хорошо. По крайней мере, я не единственный, кто хочет его убить.

Но тут в разговор вступает Алессандро Ферруччи, и ситуация становится ещё хуже.

– Я не согласен с оценкой Марко, – говорит Алессандро мягким, но твёрдым голосом. Он вёл себя тише остальных, больше наблюдал и слушал, чем говорил. – Не думаю, что Джулии нужно читать нотации о традиционных ценностях. Она явно понимает, что такое долг и семья, и заслуживает уважения.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на неё, и в его взгляде есть что-то такое, от чего у меня внутри всё сжимается. Это не грубая самоуверенность Энцо и не холодный расчёт Марко. Это что-то похуже.

Он смотрит на неё так, будто она ему небезразлична. Будто она ему не только как деловой партнёр и не только потому, что может для него сделать.

Я этому совершенно не верю.

В нём есть что-то слишком идеальное. Слишком очевидное для женщины, оказавшейся в такой ситуации. Как будто он создан для того, чтобы оттенять других мужчин, которые не стесняются в выражениях и хотят от неё только денег и тела.