Мне как-то удавалось ни разу не думать о Джулии Сирес, когда я дрочил. Я заставлял себя не представлять её, не думать о ней, когда мой член в руке, и уж точно не думать о ней, когда я кончаю. Но в этот момент, глядя на неё, я чувствую себя так, будто меня ударила грёбаная молния, и понимаю, что сегодня у меня ничего не выйдет.

Я думаю о том, чтобы сорвать с неё это платье и...

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Я стискиваю зубы. Я на взводе и стою в полумраке, отчаянно желая войти и выйти, пока никто не заметил.

Это сестра Ромео. Младшая сестра Ромео. Того самого Ромео, который однажды сломал мужчине пальцы за то, что тот посмотрел на неё не так, как надо. Того самого Ромео, который готов разорвать любого, кто перейдёт ему дорогу, и не знает жалости ни к кому, кроме двух женщин в своей жизни... своей сестры и жены. Я знаю, что он уважает меня и считает своим другом, но я также знаю, что он чёртов социопат.

И Джулия не просто переход границы. С ней так далеко можно зайти, что с тем же успехом можно оказаться на другой грёбаной планете.

Я знаю, в чём её долг. Я тоже часть этого мира, и принадлежу ему всю свою жизнь. Я знаю, как всё устроено. Я знаю, что дочери - это валюта, браки - это сделки, а любовь - роскошь, которую такие, как она, не могут себе позволить. Ромео повезло, потому что он был наследником. У неё, увы, такой привилегии не будет.

Я знаю, где проходят границы.

Но потом она оборачивается и смотрит на меня, и у меня всё внутри сжимается от боли.

– Только что подъехала первая машина, – говорю я Ромео. Затем смотрю на неё и стараюсь, чтобы мой тон был максимально профессиональным и холодным. – Джулия.

– Лука. – В её голосе слышится лёгкая дрожь, и я это ненавижу. Я ненавижу, что с ней такое происходит. Видит бог, она бы никогда не выбрала меня, но я бы хотел, чтобы она могла выбрать кого-нибудь другого, и чтобы её не продали с аукциона тому, кто больше заплатит, только для того, чтобы её отец выглядел лучше.

– Я должна пойти поприветствовать наших гостей, – быстро говорит она, её каблучки стучат по дереву, когда она спешит мимо меня. Я улавливаю аромат её цветочных духов, когда она проходит мимо, и по моей спине снова пробегает жгучее желание, а мой член становится таким твёрдым, что причиняет боль.

Я медленно выдыхаю, пытаясь взять себя в руки. Мне нужно привести мысли в порядок. Мне нужно вспомнить, кто я, кто она и почему это может быть не более чем мимолётным влечением, которое рано или поздно пройдёт.

Я убивал людей, не испытывая и доли того, что чувствую, когда смотрю на неё, и это чертовски пугает меня.

Это единственное, что меня пугает.

* * *

Ужин оказался именно таким, как я и ожидал: тщательно срежиссированное представление, призванное продемонстрировать Джулию потенциальным женихам и создать иллюзию, что у неё есть право голоса в этом вопросе.

Но это не так. Мы все это знаем.

Даже мужчины, сидящие за столом и наблюдающие за ней с разной степенью заинтересованности и высокомерия, знают это.

Я сижу рядом с Ромео, через два места от Данте Сиресы, на почётном месте. Это напоминает мне о том, как много привилегий я получил в этой организации благодаря близости к Ромео и как легко они могут исчезнуть, если я облажаюсь, скажем… дав понять, что положил глаз на наследницу Сирес.

Марко Ферри первым по-настоящему вовлекает её в разговор. Он на двадцать лет старше Джулии, а то и больше. Он некрасив - у него слишком жёсткое лицо, слишком расчётливый взгляд, а залысины делают его ещё старше, чем он есть на самом деле. Но его состояние соперничает с состоянием Данте, а положение в организации делает его ценным союзником.

– Скажи мне, Джулия, – говорит Марко, аккуратно разрезая стейк, – что ты изучала в школе? Твой отец упоминал, что ты училась в одной из лучших школ, которые только можно купить за деньги.

– Конечно, у меня было всестороннее образование, но я старалась посещать как можно больше уроков литературы. – Её голос ровный, вежливый. Идеальная дочь.

Улыбка Марко не отражается в его глазах.

– Это радует. Так много молодых женщин сегодня не ценят прекрасные вещи. Они слишком заняты своими телефонами и социальными сетями, чтобы понимать настоящую красоту.

Он разговаривает с ней, как с ребёнком. Как будто её можно слепить так, как он хочет. Я вижу, как Джулия слегка сжимает вилку - единственный признак того, что его снисходительность её задевает.

– Думаю, каждое поколение находит красоту в чём-то своём, – осторожно говорит она. – Искусство развивается, как и всё остальное.

– Возможно. – Марко делает глоток вина, глядя на неё поверх бокала. – Но традиционные ценности тоже имеют право на существование. Чтобы понять своё место в мире. Твой отец отлично справился с воспитанием, научив тебя понимать долг и семейные обязательства.