– Боюсь. – Слово вылетает прежде, чем я успеваю его остановить.

– Это совершенно нормально. – Она ободряюще улыбается мне. – Доктор Мартинес скоро вернётся с результатами анализов. Постарайся отдохнуть.

Она уходит, и Лука тут же смотрит на меня.

– Тебе что-нибудь нужно? – Его голос звучит грубо и напряженно. – Воды? Ещё одно одеяло? Я могу…

– Я в порядке. – Я натягиваю тонкое больничное одеяло повыше, хотя мне уже не холодно. – Тебе не нужно…

– Я спрашиваю, что тебе нужно, Джулия. – Он прерывает меня, его взгляд полон решимости. – Просто ответь на вопрос.

Я смотрю на него, пытаясь совместить этого человека с тем, кто назвал меня лгуньей и манипуляторшей. И сказал, что любить меня - самое глупое, что он мог бы сделать.

– Мне ничего не нужно, – наконец говорю я.

Минуты тянутся. Каждая из них кажется часом. Лука дважды спрашивает у медсестёр, когда вернётся врач, и не дольше ли идут анализы, чем должны. Не могут ли они что-нибудь сказать нам прямо сейчас. Они терпеливы и профессиональны, но я вижу беспокойство в их глазах, когда они смотрят на меня.

Что, если доктор Мартинес просто сказала, что всё в порядке, чтобы меня успокоить? Что, если я действительно теряю ребёнка? От этой мысли у меня в груди всё сжимается от такой сильной паники, что я едва могу дышать.

– Джулия. – Лука внезапно оказывается рядом с кроватью, его рука накрывает мою, словно он хочет прикоснуться ко мне, но не знает, можно ли ему это сделать. – Дыши. Тебе нужно дышать.

– Я не могу... что, если...

– Не надо. – В его голосе слышится ярость. – Не ходи туда. По крайней мере, пока мы не узнаем.

– Но кровь...

– Доктор сказала, что всё в порядке. – Его рука накрывает мою. – Просто дыши. Вдыхай и выдыхай. Вместе со мной.

Я сосредотачиваюсь на его дыхании. На его ровном ритме: вдох и выдох, вдох и выдох. Постепенно паника отступает, и я снова могу думать. Его рука всё ещё лежит на моей, тёплая и крепкая, и он не убирает её.

Доктор Мартинес наконец возвращается в 3:20 утра. Она улыбается, и меня охватывает такое сильное облегчение, что кружится голова.

– Всё в порядке, – говорит она, присаживаясь на табурет у кровати. – УЗИ показало, что ребёнок здоров и нормально развивается. Сердцебиение сильное. С плацентой и всем остальным, что могло бы вызвать беспокойство, всё в порядке.

– Тогда почему у неё было кровотечение? – Напряженно спрашивает Лука.

Доктор Мартинес перечисляет возможные варианты развития событий таким тоном, будто ей уже не раз приходилось вести подобные разговоры с нервничающими будущими родителями. Она смотрит на меня добрыми глазами:

– Я знаю, что вам страшно, но на самом деле это очень распространённая ситуация.

– С ребёнком всё в порядке? – Мой голос срывается.

– С ребёнком всё хорошо. Но я хочу оставить вас под наблюдением ещё на несколько часов, просто на всякий случай. Убедиться, что кровотечение полностью остановилось и других симптомов нет.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова из-за кома в горле.

– Постарайтесь отдохнуть, – говорит доктор Мартинес, вставая. – Я зайду к вам через пару часов.

Лука опускается в кресло у моей кровати, словно ноги его больше не держат. Он наклоняется вперёд, упирается локтями в колени и обхватывает голову руками.

– Лука? – Я машинально протягиваю к нему руку.

Он поднимает глаза, и на его лице читается невероятное изнеможение.

– Я думал... – он замолкает и тяжело сглатывает. – Когда ты позвонила, я подумал...

– Я знаю. – Я беру его за руку, и на этот раз наши пальцы переплетаются не случайно. – Я тоже была в ужасе.

Он не отстраняется. Просто держит меня за руку. Мы долго сидим так, просто держась за руки в тихой больничной палате, и страх постепенно отступает.

Должно быть, я в какой-то момент заснула, потому что, когда я открываю глаза, в палате уже светло. Сквозь жалюзи пробиваются лучи утреннего солнца. Лука всё ещё сидит в кресле у моей кровати и держит меня за руку.

Он тоже спит, склонив голову под таким углом, что у него наверняка ужасно болит шея, а лицо такое мягкое, каким я не видела его уже несколько недель. Я смотрю, как он спит, и стараюсь не давать себе повода надеяться.

Я стараюсь не придавать слишком большого значения тому, что он остался и всю ночь держал меня за руку. Когда я была напугана, истекала кровью и думала, что теряю всё, именно он привёз меня сюда и отказался уходить.

– Я несу за тебя ответственность, – сказал он в машине. Я забочусь о том, что принадлежит мне.

Он бы сказал, что это не имеет ничего общего с любовью, просто обязательство, на которое он согласился. Но его рука всё ещё сжимает мою.

Заходит медсестра, чтобы проверить меня, и Лука сразу же просыпается, его тело становится напряженным и настороженным.

– Как ты себя чувствуешь? – Спрашивает медсестра.

– Лучше. Усталость не ушла, но лучше.