– Я думал, ты взял отгул на послеобеденное время, чтобы сходить к врачу, – говорит он, опускаясь в кресло напротив моего стола.

– Сходил.

– И что?

– Всё в порядке. Ребёнок здоров. Сердцебиение сильное. – Я произношу всё это бесстрастным тоном, как будто зачитываю что-то с листа. Ромео смотрит на меня тем взглядом, которым смотрит, когда знает, что я несу чушь, но не уверен, стоит ли меня поправлять.

– Как Джулия?

– Хорошо.

– Лука…

– С ней всё в порядке, Ромео. Все хорошо. Может, сосредоточимся на работе?

Он вздыхает, но не настаивает. Вместо этого он достаёт телефон, что-то просматривает, а затем поворачивает экран ко мне.

– У нас проблема.

На фотографии Алессандро Маркези сидит в уличном кафе в Маленькой Италии. Он один, пьёт эспрессо и читает газету с таким видом, будто ему нет до этого никакого дела.

– Когда это было снято?

– Сегодня утром. А вот это... – он листает дальше. Алессандро в ресторане, которым мы владеем в Бруклине. – Это было вчера. А вот это... — Ещё один снимок. Алессандро проходит мимо одного из наших клубов в городе. — Это было три дня назад.

– Он старается быть на виду.

– Очень заметно. Не угрожает, не делает движений, просто... сидит. Как будто хочет, чтобы мы знали, что он наблюдает.

Я откидываюсь на спинку стула, мой разум уже обдумывает последствия.

– Он нас проверяет. Хочет посмотреть, как мы отреагируем.

– Я хочу его прикончить. – Голос Ромео звучит ровно, без эмоций. – Он всё ещё работает на Маркези. Мы это знаем. Данте это знает. Оставлять его в живых - плохая идея. Он не смог подобраться к нам через Джулию, а мы не смогли убрать их на несостоявшейся свадьбе, так что теперь они пытаются найти другой путь.

– Что говорит Данте?

– Что нужно подождать. Он считает, что мы не можем рисковать, пока ситуация не стабилизируется. – Ромео сжимает зубы. – Но мне это не нравится. Каждый день, пока он там, это ещё один день, когда он собирает информацию, налаживает связи, планирует то, что, чёрт возьми, планирует семья Маркези. А тем временем он разгуливает по нашей территории, как у себя дома.

– Данте прав. Мне не нравится это говорить, но это так. – Я потираю пальцами висок. – Сейчас слишком много всего происходит. Если мы попытаемся что-то предпринять и потерпим неудачу, это только усугубит трещины в организации. Но когда Данте отдаст приказ, мы уничтожим всех, кто в этом замешан. Не только Алессандро. Всю эту чёртову операцию.

Ромео медленно кивает.

– Ты говоришь так, будто с нетерпением ждёшь этого.

– Да, – я откидываюсь на спинку стула, стиснув зубы. – Я хочу причинить кому-нибудь боль, Ромео. И Алессандро кажется хорошей кандидатурой для начала.

Он не спрашивает, почему я так решил, и не настаивает на подробностях того, что произошло между мной и Джулией сегодня. Он просто кивает и переводит разговор на дела. И я ему за это благодарен.

Следующая неделя проходит в череде насилия и работы. Семья Бенедетти посягнула на нашу территорию в Сансет-Парке, и я расправился с ними с такой жестокостью, что даже наши солдаты занервничали. Двое их парней оказались в больнице. Один из них, возможно, больше не сможет ходить.

Мне не стыдно.

Владелец ресторана решает, что больше не хочет платить за защиту, и думает, что может перейти на сторону семьи Коломбо. Я наведываюсь к нему перед закрытием и очень доходчиво объясняю, почему это было бы ошибкой. Он расплачивается с процентами.

В доках пропадает груз, и я нахожу виновных в течение двух суток. Они воруют у нас, продают нашу продукцию на стороне и прикарманивают прибыль. Я показательно наказываю зачинщика, чтобы никто больше не посмел повторить его ошибку.

А Ромео наблюдает за всем этим со все возрастающим беспокойством.

– Ты себя погубишь, – говорит он, когда я возвращаюсь из доков с окровавленными костяшками пальцев и разбитой губой, в которую удачно пришёлся удар одного из воров. – Ты слишком рискуешь. Ведёшь себя слишком агрессивно.

– Я делаю свою работу.

– Ты делаешь больше, чем просто свою работу. Ты нарываешься на драку.

– Ну и что с того? – Я смываю кровь с рук в раковине в ванной, глядя, как вода становится розовой. – Сейчас семье нужно показать свою силу. Ты сам сказал: люди ставят под сомнение авторитет Данте из-за моего брака. Я хочу напомнить им, почему ставить под сомнение наше решение - плохая идея. Я могу за себя постоять.

– Дело не в этом. – Он прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди. – Дело в том, что ты ведёшь себя как человек, который напрашивается на смерть. И мне нужно знать, так ли это.

Я вытираю руки и поворачиваюсь к нему лицом.

– Я не склонен к суициду, Ромео.

– Тогда что с тобой происходит?

– Со мной всё в порядке, – огрызаюсь я. – Просто делаю то, что нужно.

Он мне не верит. Я вижу это по его глазам. Но он не настаивает.