– Лучше. Спазмы прекратились.

– Хорошо. Это хорошо.

Несколько секунд мы молчим, а потом я пытаюсь завязать разговор.

– На всё хорошо?

Он тянется за стаканом с водой.

– Да. Территориальный спор». Ничего серьёзного.

Я прикусываю губу, накручивая пасту на вилку. Слышится звон посуды, чавканье, а потом Лука снова заговаривает.

– Может, пора подумать о том, что делать с детской?

Я резко поднимаю голову. Я смотрю на него, не зная, что сказать.

– У нас ещё есть время, – наконец выдавливаю я дрожащим голосом. Я не понимаю, что изменилось, но боюсь проверять, боюсь, что всё рухнет, как он, похоже, думает, если он не будет постоянно за мной присматривать.

– Я знаю. Но лучше заранее всё спланировать. – Он задумчиво жуёт. – Что ты хочешь? Я имею в виду, для детской.

Вопрос застаёт меня врасплох.

– Не знаю. Я об этом особо не задумывалась.

– Подумай об этом. – Он смотрит мне в глаза. – Наверное, нам стоит начать присматривать мебель. Кроватки, пеленальные столики и всё такое.

– Хорошо. – Я не знаю, что ещё сказать.

Мы заканчиваем ужин в тишине, и когда я начинаю убирать со стола, он меня останавливает.

– Я сам. Иди отдохни.

– Лука...

– Джулия. – Он забирает тарелки у меня из рук. – Давай я сам.

И я соглашаюсь. К концу недели мы уже привыкли друг к другу. Он приходит домой, и мы вместе ужинаем. Мы в общих чертах обсуждаем ребёнка, дом и его работу. Мы вообще не говорим о нас, о том, какими мы были раньше, о том, какими мы ненадолго снова стали за эти пару недель, и о том, что происходит сейчас. Но я чувствую, как между нами нарастает напряжение. Иногда я ловлю на себе его взгляд - тёмный, голодный и полный противоречий. И я знаю, что он тоже ловит на себе мой взгляд.

Но я не пытаюсь сократить дистанцию. Как бы сильно я его ни хотела, как бы ни тосковала по той связи, которая была у нас до того, как все рухнуло, я боюсь того, что произойдёт, если я потянусь к нему, а он отстранится.

Следующим вечером, примерно через неделю после госпитализации, мы сидим в гостиной после ужина. Я читаю книгу, а он - отчёты, его ноутбук открыт на кофейном столике.

– Ты думала об именах? – Внезапно спрашивает он.

Я удивлённо поднимаю глаза.

– Имена?

– Для ребёнка. – Он закрывает свой ноутбук, полностью сосредоточившись на мне. – Наверное, нам стоит подумать об этом.

– Я… да. Думаю, стоит. – Я откладываю книгу. – У тебя есть какие-то предпочтения?

– Не особо. Я особо не задумывался об этом. – Он откидывается на спинку стула, задумчиво глядя на меня. – А у тебя?

– Мне всегда нравились традиционные итальянские имена. Но ничего слишком распространённого. Я колеблюсь. – А как насчёт тебя? Есть ли кто-то, кто для тебя важен?

Что-то промелькнуло на его лице.

– Мою мать звали Лючия, – тихо говорит он. – Если родится девочка, может быть... – Он замолкает и качает головой. – Не важно. Это глупо.

– Это не глупо. – Я наклоняюсь к нему, и моё сердце сжимается от боли, которую я слышу в его голосе. – Лючия - красивое имя. Если родится девочка, мы могли бы...

– Посмотрим. – Он перебивает меня, но делает это не грубо. – У нас есть время, чтобы принять решение.

Момент упущен, но что-то в нём показалось мне важным. Он никогда раньше не рассказывал о своей матери или семье. Мне кажется, он предложил мне часть себя, которую не обязан был отдавать.

Ночью я лежу в постели и смотрю в потолок, пытаясь во всём этом разобраться. Лука по-прежнему держится отстранённо. Он до сих пор не сказал, что прощает меня. Но он спрашивает о ребёнке и говорит о будущем. Иногда он смотрит на меня так, словно борется с желанием прижаться ко мне.

Я не знаю, что это значит. Я не знаю, из-за ребёнка это, или это что-то большее, должна ли я позволить себе надеяться, или я просто обрекаю себя на ещё большее горе.

Но когда я засыпаю, я не могу не думать о том, как он держал меня за руку в больнице, как отказался уходить, как смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю. Я не могу отделаться от мысли, что, может быть, он начинает меня прощать.

Может быть, у нас ещё есть шанс. И я ничего не могу поделать с маленькой хрупкой надеждой, которая начинает зарождаться в моей душе.

Надеждой на то, что, может быть, со временем этот брак станет чем-то настоящим. Чем-то, за что стоит бороться...

Что-то, что действительно сможет выжить.

ГЛАВА 24

ДЖУЛИЯ

Неделю спустя, после того, как я сходила на приём к врачу, который подтвердил, что у нас с ребёнком всё в порядке, я должна пойти на благотворительное мероприятие. Одна, потому что у Луки сегодня вечером другие дела, и я могу сказать, что это его по какой-то причине раздражает.