– Данте хочет увидеться с тобой завтра утром, – наконец произносит он. – Ровно в девять. Не опаздывай.

– Я не буду.

Он уходит, и я остаюсь наедине со своим отражением в зеркале. Я дерьмово выгляжу. От бессонных ночей у меня тёмные круги под глазами, а на челюсти появляется синяк. На костяшках пальцев порезы, которые скоро зарубцуются.

Я похож на человека, который разваливается на части.

Так оно и есть. Я не пошёл домой в этот вечер. И на следующий вечер. И на ночь после этого. Я сплю в офисе, убеждая себя, что это потому, что я слишком занят, чтобы вернуться в Бруклин. Но правда в том, что я не могу смотреть ей в глаза.

Я не могу видеть боль в её глазах или то, как она смотрит на меня, словно я разбиваю ей сердце. Я не могу смириться с мыслью, что это делаю я.

На четвертую ночь в одиннадцать часов вечера у меня звонит телефон. На экране высвечивается имя Джулии, и мой первый порыв - проигнорировать её, отправить на голосовую почту и заняться тем, чем она хочет, утром. Но что-то останавливает меня.

Может быть, из-за позднего часа или из-за того, что она никогда мне не звонит. Какой бы ни была причина, я отвечаю.

– Что?

– Лука. – Её голос звучит совсем не так - дрожащий и испуганный, с примесью боли. – Мне нужно, чтобы ты вернулся домой.

Каждая мышца в моём теле напрягается.

– Что случилось?

– У меня... у меня кровотечение. И спазмы. Я не знаю, что делать. Я позвонила в скорую, но мне сказали, что нужно ехать в больницу, а я не... не могу...

Я уже в движении, хватаю ключи и направляюсь к двери.

– Я уже в пути. Не двигайся. Ничего не делай. Я буду там через двадцать минут.

– Лука, мне страшно...

– Я знаю. Я еду. Просто подожди.

Я вешаю трубку и выбегаю.

Дорога от дома Сиресов до моего дома никогда не казалась такой долгой. Каждый красный сигнал светофора кажется вечностью, а каждый медлительный водитель - препятствием, которое хочется снести с дороги.Что-то не так с ребёнком. От этой мысли у меня сжимается грудь от страха, настолько сильного, что он почти парализует.

Я не могу потерять этого ребёнка, крошечного человечка, сердцебиение которого я слышал всего неделю назад. Я не могу потерять её.

Осознание этого обрушивается на меня, как удар товарного поезда. Несмотря ни на что, я не могу потерять Джулию. Мне нужно, чтобы с ней всё было в порядке. Мне нужно, чтобы она была в безопасности. Альтернатива немыслима.

Я добираюсь до особняка за пятнадцать минут, нарушив при этом все правила дорожного движения. Входная дверь не заперта. Я взбегаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, сердце бешено колотится, руки дрожат.

Я нахожу её в ванной, она сидит на полу, прислонившись спиной к ванне, лицо бледное, в слезах. На её ночной рубашке кровь. Немного, но достаточно, чтобы у меня внутри всё сжалось.

– Джулия. – Я опускаюсь на колени рядом с ней, мои руки зависают над её телом. Я боюсь к ней прикоснуться. – Ты в порядке? Где болит?

– В животе. Схватки. И кровотечение… Лука, что, если с ребёнком что-то не так? Что, если я теряю…

– Ты ничего не теряешь. – Я стараюсь говорить уверенно, хотя понятия не имею, правда ли это. – Мы сейчас же едем в больницу. Там тебя осмотрят и убедятся, что всё в порядке.

– Мне страшно.

– Я знаю. – Я помогаю ей подняться на ноги, поддерживая её, когда она едва держится на ногах. – Я с тобой. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

Мы добираемся до машины, и я мчусь к ближайшей больнице с той же бешеной скоростью, с какой добирался домой. Джулия молчит рядом со мной, прижав руку к животу, её дыхание поверхностное и неровное.

– Почему тебя это вообще волнует? – Вопрос возникает из ниоткуда, её голос тихий и надтреснутый. – Ты не хочешь этого ребёнка. Ты ясно дал это понять. Так почему это так важно, если я потеряю его?

У меня такое чувство, будто она ударила меня.

– Это не... – мне приходится замолчать и сглотнуть, чтобы унять ком в горле. – Это неправда.

– Ты сказал, что этот брак - просто обязательство. И ребёнок - это просто следствие. Ты меня не любишь и никогда не полюбишь.

– Джулия...

– Так почему тебе не все равно? – Она поворачивается ко мне, и отчаяние в её глазах почти невыносимо. – Зачем ты здесь? Почему ты гонишь как сумасшедший, чтобы доставить меня в больницу? Почему ты такой напуганный?

– Потому что... – слова застревают у меня в горле. – Потому что мы уже женаты. Потеря ребёнка ничего не изменит. Но...

– Но что?

Но я не могу вас потерять. От одной мысли о том, что с тобой или с ребёнком что-то случится, мне хочется разорвать мир на части.Но я в ужасе и не знаю, как в этом признаться. Я уже не понимаю, что чувствую по этому поводу. Я зол, мне больно, я чувствую себя преданным, но всё равно чертовски люблю тебя и из-за этого веду себя как сумасшедший.

– Но ты - моя ответственность, – говорю я, цедя слова сквозь зубы. – И я забочусь о том, что принадлежит мне.