Это грязно, это возбуждающе, и это не имеет ничего общего с любовью или с тем, что, как мне казалось, могло бы быть между нами. Это всегда наполнено гневом, обидой и отчаянием, грубо и быстро, с привкусом чего-то, что ощущается как наказание. Всегда возникает ощущение, что мы оба ищем что-то, что нам нужно, но о чём мы не можем попросить напрямую. Но бывают короткие, мимолётные моменты, когда что-то меняется.

Один или два раза его прикосновения становились чуть более нежными. После того как мы заканчивали, его рука задерживалась на моей коже, как будто он не готов её отпустить. Я цепляюсь за эти моменты и убеждаю себя, что они что-то значат, и он постепенно прощает меня, хоть и не признается в этом.

Через неделю после того, как он впервые трахнул меня на кухне, я оказалась в его постели. Он застал меня в коридоре, когда выходил из своей комнаты, затащил внутрь, бросил на кровать и раздел догола. Он грубо входил в меня, сжимал руками мои бёдра, его тяжёлое дыхание обжигало мою шею.

Но потом что-то поменялось. Его движения замедлились, хватка ослабела. Он нашёл мои губы и впервые за целую вечность по-настоящему поцеловал меня.

– Джулия, – выдохнул он мне в губы, и в его голосе звучало что-то, чего я не слышала уже несколько недель... что-то похожее на тоску.

Я открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня с непонятным выражением лица. Гнев всё ещё в нём, но к нему примешивается что-то более мягкое.

У меня учащается пульс.

– Лука...

– Не надо. – Он закрывает глаза и сжимает челюсти. – Ничего не говори. Просто...

Он не заканчивает. Он снова целует меня, на этот раз более страстно, и я чувствую, как что-то надламывается в моей груди, даже когда он снова начинает эти мучительные толчки, обхватив рукой моё горло и жёстко трахая меня, прижимаясь губами к моим губам. В глубине души теплится хрупкая надежда, что, может быть, мы ещё не совсем сломлены.

И, может быть, ещё есть что-то, что можно спасти.

ГЛАВА 22

ЛУКА

Я почти сказал это.

Слова вот-вот сорвутся с моего языка, пока я двигаюсь внутри неё, а её тело выгибается подо мной в темноте моей спальни. Она стонет, произнося моё имя, её ногти впиваются мне в плечи, и на один ужасный, но прекрасный миг я забываю, за что должен её ненавидеть.

Я трахаю её ещё жёстче, ещё сильнее целую, сжимаю её горло. Я хочу наказать её, сделать ей больно, как она сделала больно мне. Я наслаждаюсь её телом, пока трахаю её. Я хочу...

Не могу понять, чего я на самом деле хочу. Она сжимается вокруг меня, стонет, выгибается, и я забываю, о чём думал, почему так злился. Я забываю обо всем, кроме того, как она ощущается, и как она смотрит на меня, словно я - всё, чего она когда-либо хотела.

Я люблю тебя.

Эти слова звучат в моей голове ясно и сокрушительно. Я открываю рот...

И тут же ловлю себя на этом.

Осознание обрушивается на меня, как ушат ледяной воды.Что, чёрт возьми, я делаю? Что я собираюсь сказать?

Я замираю на полуслове, всё моё тело напрягается от ужаса при мысли о том, как близко я был к тому, чтобы потерять остатки самоконтроля.

– Лука? – Её голос звучит мягко и растерянно. Она протягивает руки к моему лицу, проводит ими по щекам, и я не могу вынести нежности в её прикосновениях и того, как сильно мне хочется прижаться к ней.

– Не надо. – Я резко отстраняюсь, полностью выходя из неё. Воздух обжигает мой напряженный, влажный член, но я всё равно заставляю себя это сделать, хотя всё, чего я хочу, это снова войти в неё и кончить.

– Не трогай меня так.

Она приподнимается, и я вижу, как в её глазах вспыхивает обида.

– Лука, что случилось?

– Ничего не случилось. – Я встаю с кровати, натягиваю боксеры и вставляю в них свой ноющий член. – Это была ошибка. Я не должен был... мы не должны были…

– Мы занимаемся этим уже две недели. – Её голос звучит тихо и надломлено, как будто я отнял у неё единственное, что у неё осталось. – Что изменилось?

Я чуть не сказал тебе, что люблю тебя, но не могу этого допустить.

– Я устал, – огрызаюсь я. – Я всё равно не собирался кончать. Иди в свою комнату.

Это грёбаная ложь. Я так близок к оргазму, что вот-вот кончу прямо в трусы. Всё, чего я хочу в этом чёртовом мире, - это снова оказаться в ней, а прямо сейчас, чтобы она ушла и я мог подрочить и кончить, пока мои яйца не взорвались.

Повисает удушающая тишина. Я чувствую, как она смотрит на меня. Я почти слышу вопросы, которые она хочет задать, и аргументы, которые она хочет привести. Но она встаёт с кровати, её идеальное обнажённое тело мелькает перед моим взором, она хватает с пола одежду и быстро натягивает её.

– Ладно, – шепчет она. – Я пойду.

Она идёт к двери, а я заставляю себя не смотреть, как она уходит, и остаюсь на месте, сжав кулаки.