Такие моменты случаются нечасто. И я не думаю, что они такие, какими мне хотелось бы их видеть.

– Я пойду поприветствую наших гостей, – быстро говорю я и, не дожидаясь ответа, ухожу.

Первым приходит Марко Ферри. На вид ему около сорока пяти, он среднего роста, с редеющими волосами и скорее интеллигентным, чем красивым лицом. Но он богат, у него хорошие связи, а его семья контролирует значительную территорию в северной части штата. Он приветствует моего отца с непринуждённой фамильярностью старого делового партнёра, пожимает руку Ромео, а затем поворачивается ко мне.

– Синьорина Сирес, – говорит он, берёт мою руку и подносит к губам. – Рад наконец с вами познакомиться. Ваш отец так много о вас рассказывал.

Его рука мягкая, а губы сухие. Я улыбаюсь и говорю всё, что нужно, играя роль радушной хозяйки, но внутри я кричу. Этот мужчина по возрасту годится мне в отцы. При мысли о том, что он прикасается ко мне, что я делю с ним постель, у меня мурашки бегут по коже. От того, что он держит меня за руку, мне хочется вздрогнуть, но я заставляю себя сохранять полную неподвижность и продолжаю улыбаться.

– Мне очень приятно, синьор Ферри. Добро пожаловать в наш дом.

– Пожалуйста, зови меня Марко, и давай на «ты». – Он оценивающе смотрит на меня, и я чувствую себя скотом, которого оценивают на рынке. – Твой отец не преувеличивал. Ты даже красивее, чем он описывал.

– Ты слишком добор.

– Вовсе нет. Такая красота встречается редко, особенно в сочетании с такой грацией и благородством. – Он всё ещё держит меня за руку, его большой палец касается моих костяшек, и от этого у меня сводит живот. – Я с нетерпением жду возможности познакомиться с тобой поближе сегодня вечером.

Я как можно вежливее высвобождаю руку и извиняюсь, чтобы поприветствовать следующего гостя. Там, где он меня коснулся, кожа словно онемела, и мне приходится сдерживаться, чтобы не вытереть руку о платье.

Следующие несколько мужчин, как и Марко, намного старше меня, пока не появляется Энцо Галлари. Он моложе - лет тридцати, не больше, и красив почти до совершенства. У него тёмные волосы и глаза, а улыбка очаровательна и лишь подчёркивает его черты, но в ней нет ни капли теплоты. На нём дорогой костюм и ещё более дорогой парфюм, и когда он берёт меня за руку, то задерживает её в своей чуть дольше, чем следовало бы.

– Джулия. – Я замечаю, что он не называет меня синьориной, то есть не проявляет должного уважения. – Я с нетерпением ждал этого вечера.

В его глазах есть что-то такое, от чего у меня подступает тошнота. В них читается хищное собственническое выражение, как будто он уже решил, что я принадлежу ему. Его рука тёплая и слегка влажная, и когда он наконец отпускает мою, мне приходится подавить желание вытереть её о платье.

– Спасибо, что пришли, синьор Галлари.

– Энцо, пожалуйста. Думаю, мы ещё не раз увидимся. Не стоит церемониться. – Его улыбка становится шире, и мне хочется отступить на шаг. – Должен сказать, фотографии, которые показал мне твой отец, не оценивают тебя должным образом. Ты восхитительна.

От того, как он это произносит, я чувствую себя голой, незащищённой, как будто он уже представляет, как я выгляжу без одежды, и как я буду звучать под ним. Я заставляю себя улыбнуться и поблагодарить его, чтобы сыграть ту роль, которую я должна сыграть. Но внутри я содрогаюсь. У меня снова возникает это чувство, будто я хочу закричать.

Алессандро Ферруччи приходит последним, и он не похож на двух других. Он ближе к моему возрасту, ему, наверное, от двадцати пяти до тридцати, и он красив, но сдержанно. У него тёмно-каштановые волосы и ореховые глаза, и, насколько я могу судить, его улыбка самая искренняя из всех. Он здоровается со мной уважительно, почти робко, и я не испытываю к нему такой же ненависти, как к остальным.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, синьорина Сирес, – говорит он, и его голос звучит более искренне, чем у остальных. – Спасибо, что приняли меня в своём доме.

Из всех них он мне нравится больше всех. Он добрый, ведёт себя соответственно возрасту, и от него у меня не бегут мурашки по коже. Но когда я смотрю на него, то ничего не чувствую. Ни искры, ни влечения, ни интереса.

Я стараюсь не думать о том, почему так происходит, но в глубине души знаю ответ.

Потому что он не Лука.

– Для меня это большая честь, синьор Ферруччи. Пожалуйста, входите.

– Алессандро, пожалуйста. – Он тепло и искренне улыбается, и мне приходится сдерживаться, чтобы не закатить глаза от того, что все мужчины говорят одно и то же. Пожалуйста, зовите меня по имени, мы с вами ещё так много не знаем друг о друге. – Надеюсь, у нас будет возможность поговорить сегодня вечером. Ваш отец упомянул, что вы особенно интересуетесь классической литературой. Надеюсь, мы сможем обсудить это подробнее.