Рувен не дремал. Подскочив сзади, он со всей силы огрел детину скамьёй по голове. Удар получился такой, что скамья раскололась пополам, а ножки покатились прочь. Я подумал мельком, что старику, верно, на это понадобились все силы, что имелись — да и ещё на год вперед.

Здоровяк же был в шлеме. Он даже не покачнулся. Только оглянулся, махнул ручищей, будто отгонял назойливую муху. Его кулак врезался Рувену в скулу. Старика отбросило к стене, и он распластался рядом с пареньком.

Я остался один. Безоружный против вооружённого бойца. У него меч. У меня — пустые руки.

Но я стоял спокойно, будто ждал, когда принесут кувшин пива, а не ударят острым мечом. Намеренно стоял, делая вид, что все равно. И тактика сработала. Это сильно разозлило Железного. Вывело из себя.

С рыком он взмахнул мечом, вложив в удар всю тяжесть своего тела и ярость… А я знал, что когда бьют так — без расчёта, одной силой — увернуться легче всего.

Я нырнул под сталь. И тут же врезал ему кулаком в мясистую морду.

На моё удивление, здоровяк не упал. Только зло моргнул, тряхнул головой и снова занёс меч.

Тогда я укоротил расстояние между нами до предела. Подскочил вплотную… И ударил коленом туда, где доспехов не было.

Здоровяк сбился с шага, но не согнулся, как я ожидал. Он выбросил меч в сторону — на такой близкой дистанции сталь ему была бесполезна, потому как я уже вцепился в него и пытался повалить. Я чувствовал его зловонное дыхание.

Он же, освободив руки, накрыл меня обеими пятернями и начал душить.

Да что ж ты за бессмертный такой, подумал я, ощущая, как большой палец давит мне в кадык.

Я ухватил его мощное запястье и стал выворачивать сустав так, как учил в Стене наставник по схватке без оружия.

Какой бы сильный ни был человек, нужно только знать, куда вести, и сустав подчинится. Главное — задать верное усилие.

Я сделал именно это. Хрусть! Запястье щёлкнуло.

Противник взревел. Одна его рука повисла плетью. Второй он ещё пытался меня достать, но я ушёл. Нырок, шаг в сторону — и удар кулаком.

На этот раз я сам вложил в удар всю тяжесть своего тела. Потому как знал, что он не увернётся. Слишком массивен. Слишком ослеплён яростью и болью, которые накрыли его сплошной волной.

Бам!

Я едва не сломал костяшки кулака об его голову.

Но он всё-таки повалился. Медленно, будто подпиленный дуб. Даже звук был похож — сухой и тяжёлый, будто треск.

Бам! — он с грохотом завалился на пол.

Еще несколько секунд тонкие отголоски звона его доспехов висели в воздухе.

Рувен поднялся с большим трудом, охая и держась за бок. Парень в плаще тоже очнулся, попытался встать. Молчал. Но по его движениям было видно — ему больно. Он потирал плечо, сгорбился, будто сжимался вокруг своей боли, не позволяющей свободно вдохнуть.

В этот момент дверь трактира распахнулась. Вошла матушка Лиса. Вернулась она явно не вовремя.

— Что здесь происходит?! — воскликнула она, глядя на разгром.

Посетители, что были ещё минуту назад, уже исчезли. Сбежали тихо, бросив кружки, недоеденные блюда. Не стали рисковать, видя, что обычная драка переросла в настоящую схватку, где можно получить увечье или вовсе сложить голову.

— Да вот, матушка Лиса… — проговорил Рувен, вытирая кровь с губ. — Вот эти вот драку учинили.

Он ткнул пальцем в одного из наемников, все еще валяющегося на полу.

— Ох, Рувен, Рувен… никогда от тебя покоя нет. Ладно, поднимайтесь наверх, уходите, — сказала Лиса, осматривая разгром. — Я сейчас вызову городскую стражу. Они их вышвырнут. Или посадят в яму… Вам лучше поторопиться, пока эти мерзавцы не очнулись. Мне здесь не нужна поножовщина и смертоубийство.

— А можно мы этого парня с собой возьмём? — спросил я, кивнув на худую фигурку в плаще.

Честно говоря, мы даже лица его толком не видели и не знали, как зовут. Он стоял рядом, скромно молчал, держась за пострадавшую руку.

— А это ещё кто? — прищурилась Лиса.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но он тоже их враг. И похоже, ему некуда идти. Да, парень? — я хлопнул его по плечу.

Парень согнулся и зашипел от боли.

— Ай… извини. Тебе больно, да? Ну хоть бы спасибо сказал, — пробормотал я.

Тот лишь молча кивнул.

— Ты что, немой, что ли? — буркнул Рувен на него.

— Ладно, идите уже наверх. Комната прямо по коридору, потом налево.

— Матушка Лиса, спасибо тебе… — пропел старик, пытаясь изобразить поклон. — И распорядись, пожалуйста, чтоб нам принесли лохань, а лучше две, и горячую воду. Страсть, как хочу распарить своё старое тельце. Такое чувство, будто я всю жизнь не мылся.

— А не обнаглел ли ты, Рувен? — Лиса прищурилась.

— Эльдорн… ну ты хоть скажи что-нибудь, — старик толкнул меня локтем.

Я поднял бровь.

— Ну-у….

Лиса вздохнула.

— Ладно. Будет вам помывка.

И в этот момент кучерявый, лежавший на полу, пошевелился, поднялся на локте, оглядываясь в растерянности. Лиса, не моргнув, подняла сапог и со всего размаху огрела его по башке.

Бам!