— Присаживайся, Эльдорн, — сказала она, — я предоставлю тебе отдельный стол и накормлю. И денег не возьму. Признаюсь, я была впечатлена твоей победой. И благодарна, как и многие вельградцы, за то, что ты спас людей, прикончив чудовище.

— А-а-а… вот это другое дело, — оживился Рувен, потирая ладони. — Спасибо тебе, матушка Лиса. Ну… И куда же нам сесть?

— Разве я тебя приглашала? — её губы тронула лёгкая улыбка. — Я обращалась в Эльдорну.

— Так это… я вообще-то его друг, — растерянно выдал Рувен. — Эльдорн, ты что молчишь? Мальчик мой, скажи ей, я же твой… этот… водонос.

— Водонос, — подтвердил я.

— Ага! — Рувен тут же выпрямился. — Слышала? Без водоноса он бы чемпионом не стал. Это я утолял его жажду. Это я давал ему советы, чтобы он треклятому Схорну рога обрубил. Ты видела, как он их обрубил? Во! Вот так. А! На!

Рувен замахал руками, изображая удары топором так усердно, что едва не сшиб вазу с каким-то растением. Лиса расхохоталась, хлопнула в ладоши, глядя на него так, будто перед ней выступает шут из бродячей труппы.

— Потешил ты меня, конечно, Рувен, — сказала она, утирая выступившую слезинку. — Ладно, так и быть, и тебя накормлю.

Она наклонила голову вбок и добавила:

— Но на тебя я запишу твою долю. Ешь в долг, а не в угощение. Хватит с меня твоих росказней…

— Как? — Рувен застыл с раскрытым ртом. — Почему такое отношение к водоносам чемпиона?

— Потому что ты хитрец, — Лиса ткнула его пальцем в грудь. — Плут и мошенник.

— Ой, матушка Лиса… — старик вздохнул, обиженно поджал губу. — Когда это было? Все быльем поросло.

— Вообще-то два месяца назад, — напомнила она. — Я прекрасно помню.

— Ну я же говорю, всё давно быльем поросло, — легкомысленно отмахнулся он, как будто этим жестом мог стереть старые долги.

Мы сели за стол. Рувен ворчал себе в бороду, ерзал на лавке, будто сидел на горячих камнях. Был недоволен тем, что меня кормили бесплатно, а ему собирались записать ещё один долг. И что, по его словам, этот самый долг когда-нибудь снова приведёт его в яму для должников.

— Эльдорн… с этим надо что-то делать, — шепнул он, наклоняясь ко мне так, что седые волосы коснулись моего плеча. — Нам нужны солиды. Много солидов.

Он незаметно кивнул в сторону соседнего стола. Там сидели наёмники — бородатые, крепкие мужики в потертых кожаных куртках. Сняв с пояса мечи, они сложили оружие в угол, словно специально выставляя напоказ весь свой грозный арсенал.

Вся компания глотала пиво жадно, громко, хлопая деревянными кружками о стол, сталкивая их друг о друга так, что пена летела в разные стороны. Тяжёлый запах хмеля и железа тянулся от их стола.

— Может, нам к этим прибиться? — Рувен ткнул подбородком в сторону наёмников. — Наемничками поработать. Они караваны охраняют, купцов водят, нормально зарабатывают. Да и ты, помнится, рассказывал, что где-то служил воином… караваны охранял. Значит, знаешь это дело?

— Рувен, уймись, — я отмахнулся. — Утро придёт, будем решать. Сейчас давай отдохнём. Да и рожи мне их не нравятся.

— Смотри-ка ты, какие мы нежные, — пробубнил старик. — Рожи ему не нравятся. А ты на свою-то посмотри.

Он уставился мне в лицо так серьёзно, будто впервые меня видел, и стал изучать. Потом перевёл взгляд на наёмников, которые гоготали, что-то бурно обсуждая. Затем снова на меня.

— Хотя нет… — сказал он. — Ты по сравнению с ними юная девица. В хорошем смысле. Распрекрасная, я бы сказал.

Так и не оторвав от меня дотошного взгляда, прищурился.

— Скажи, а варвары все такие смазливые? На морду, как ты?

— Отстань, старик, — я устало откинулся на спинку лавки. — Налей-ка лучше пива.

Кивнул на кувшин, отпотевший так, что капелька сверкающей влаги стекала по его округлому боку. Его только что перед нами поставила улыбчивая разносчица.

Рувен тоже облизнулся, но совсем не на кувшин. Его взгляд уцепился за упругий зад трактирщицы, которая спешила к соседнему столу с другим кувшином. Как раз туда, где сидели наёмники.

Колдун перехватил наш кувшин, разлил пиво по деревянным кружкам. Вдохнул запах с таким наслаждением, будто в нём было не пиво, а его прошедшая молодость.

Поднял кружку.

— Ну, давай. За твою победу. За будущее. За нашу дружбу. Вообще за всё то, чего мы с тобой достигнем.

— Мы? — спросил я и улыбнулся.

— Мы!

— Ну, давай.

Мы стукнулись кружками. Пиво плеснулось через край, зашипело пенкой и пролилось на стол, превращаясь в маленькую жёлтую лужицу, быстро впитавшуюся в деревянную твердь.

Рувен осушил кружку залпом. Крякнул от удовольствия, бухнул её о стол, вытер рукавом пену с губ.

— О боги!.. — выкрикнул он на весь зал. — Как же это прекрасно! Какой великолепнейший вкус. Не пил ничего вкуснее в жизни, клянусь своей бородой.