Глава 1

Я сидел на жёстком настиле повозки, устланном измятой, затхлой соломой. Каждая доска подо мной отзывалась глухим стуком, когда скрипучие колёса попадали в выбоины. Ржавые прутья клетки холодили спину и плечи. Меня везли в открытой зарешеченной оковнице, как пойманного зверя, выставленного на потеху. Любопытство на миг вспыхивало в глазах земледельцев, что шли мимо с косами на плечах.

— Варвар. У них варвар, — шепнула девчушка с серпом, смахнув рыжую прядь со лба.

Ближе к полудню повозка взобралась на пригорок, открывая взору долину в излучине реки, где раскинулся огромный город.

Каменные стены, высокие башни, крыши, теряющиеся в дымке, мост над широким рвом. Пленители называли это место Вельградом, сердцем Империи Сорнель — той самой, что долгие годы истребляла мой народ.

Отряд щитников устало брёл впереди, однако, завидев столицу, солдаты заметно оживились. Пехота выровняла шаг, плотнее сомкнув ряды, а кромники на лошадях чинно держались рядом, сверкая латами под солнцем.

Так наша процессия въехала в город. И город встретил нас восторженными криками. По обе стороны бежали оборванцы и дети в холщовых рубахах, махали руками простолюдины в потертых суконных куртках. Между ними вальяжно вышагивали купцы, приветственно подняв руку, их яркие кафтаны поблёскивали золотой вышивкой.

Нет, все они встречали не меня, конечно. Народ радовался воинам, будто перед ними герои из древних песен, а не убийцы моего племени.

Торговка у ворот, полная женщина в сером холщовом фартуке и с красным от печи лицом, вскинула на плечо корзину со стряпней и поспешила к солдатам. Сытники из румяного теста быстро расходились по строю. Толсутшка визгливо выкрикивала:

— Защитники вернулись! Родненькие!

Солдаты ловили угощение на ходу, смеялись, хлопали друг друга по плечам. Бряцали пластинами доспехов, мечи в ножнах стукались о щиты в такт их победному шагу. Воины махали толпе, принимая приветствия.

Один из старших кромников гаркнул, что сегодня все лучшие трактиры Вельграда будут забиты ими до рассвета, мол, пусть вино и пиво польются рекой. Другие подхватили, сверкнули желтыми улыбками, подмигивали молодушкам у дороги, раздавая обещания сказочного вечера каждому женскому взгляду.

Я же смотрел на это через решётку. На их радость. На их празднование. На их победу.

Чтоб горло у них пересохло от этого вина…

— Смотрите, смотрите! — вдруг заверещал пацан, замызганный до ушей, с родинкой над верхней губой, тыча тонким пальцем в мою сторону.

Толпа разом обернулась.

— Живого варвара привезли, живого! — орал он так, будто увидел саблезубого барса.

— Это гельд из северных племён, — объявил людям пеший кромник, шагавший перед моей клеткой. — Дикарь.

— Маловато добычи привезли, — усмехнулся кто-то в толпе. — Одну обезьяну на всех?

— Остальные издохли, — бросил кромник, даже не оборачиваясь. — Дороги не выдержали.

— Так кормить их надо было, — вмешался купец, у которого, судя по виду, вместо живота под одеждой помещался бочонок. Шёлковая рубаха так натянулась на боках, будто сейчас порвется, сапоги блестели полированной кожей, а морда лоснилась на солнце. — Чего ж вы ждали? Эх… Рабы-северяне нынче в цене.

Кромник хмыкнул и ответил без тени сожаления:

— Дикие они. Сами себя убили. Языки прокусили, кровью истекли. За каждым не уследишь.

— Варвары и есть. Намордники им надо было и палку промеж челюстей, — выдал купец, замедлившись рядом с клеткой, и уставился на меня, словно на ценный товар на прилавке.

Заплывшие злые глаза внимательно изучали меня.

— Гляньте, как зыркает, скотина, — пробурчал он, щурясь.

Я не отводил от него взгляда.

Тогда тот с кряхтением и держась одной рукой за поясницу, нагнулся, поднял камень из-под ног, взвесил его на ладони и неуклюже метнул прямо в меня. Камень прошёл между прутьями. Я лишь слегка отклонил голову, и он, чуть звякнув, ударился в решетку за моей спиной. Толпа загудела.

Слабый жест, никудышный замах, но он послужил сигналом.

Потом полетело всё, что только могли поднять с земли, что было под рукой. Яблоки, гнилые помидоры и какие-то незнакомые мне фрукты. Один, с колючей кожурой, ударился в прутья и треснул, разбрызгав липкий сок.

Повозка качнулась. Вокруг уже никто не глядел на солдат, которых только что приветствовали. Все взгляды впились в клетку. Люди тянулись поближе, стремясь разглядеть живого гельда. Я был для них невиданным зверем, которого везут на потеху Вельграду.

Всю жизнь я прожил на севере, где ветер режет лицо, а зимний снег хрустит так, будто под ногами ломается кость. Здесь я оказался впервые — имперские псы притащили меня в цепях. Южное солнце теперь било по глазам. Толпа ревела. Прутья звенели под ударами.