Сегодняшняя стычка с наёмниками ясно показала: быть безоружным в Вельграде значит ходить вокруг собственной могилы.

Я перевернулся на другой бок. Половицы тихо скрипнули, холод пробрался через ткань. Дождь всё сильнее лупил по окнам. Через щели в раме задувал ветер. Брызги пробивались внутрь, когда порыв становился чрезмерно яростным, и вода долетала до меня.

Я отодвинулся подальше от окна, чтобы капли не попадали на лицо.

— Ты не спишь? — прошептала Ингрис, услышав, видно, скрип пола.

Я обернулся. Она полулежала, опершись на локоть. Силуэт её выделялся тонкой линией на фоне стены.

Похоже, она тоже прекрасно видела в темноте. У валессарийцев были особые глаза. У знатных родов — серебристые, у неё — серые, но блеск был такой, будто изнутри горела маленькая искра.

Возможно, они отличались не только цветом? Возможно, само зрение у них было другим.

— Почти сплю, — пробурчал я, кутаясь в плед. — Это дождь…

Ингрис приподняла край одеяла.

— Тебе холодно. Нам хватит места на кровати.

Она прищурилась.

— Но ты не думай… если попытаешься… я перегрызу тебе горло.

— Вот, значит, какие постельные игры приняты в Валессарии, — улыбнулся я.

— Я серьёзно, — сказала Ингрис.

— Не беспокойся, — я снова усмехнулся. — Мы будем греть друг друга, как воины в походе.

Я встал, подошел и лег на кровать, забрался под одеяло. Она резко отвернулась к стене, усиленно засопела, изображая глубокий сон. Но я чувствовал по дыханию, что она не спит. Чувствовал, как дрогнуло ее плечо, когда я, поправляя край одеяла, случайно коснулся его.

Рувен на соседней койке сопел все сильнее. Усталость накрыла и меня. Это был один из самых тяжёлых дней в моей жизни. И я провалился в сон быстро, несмотря на храп колдуна, похожий на скрип старой телеги, которой забыли смазать колёса.

***

Разбудило меня прикосновение к плечу.

— Эльдорн… Эльдорн, проснись… — шептала Ингрис, трогая мою руку.

В её голосе слышался страх.

Я открыл глаза. Её волосы щекотнули мне щёку и грудь.

— Ты же говорила — не прикасаться к тебе, — пробормотал я. — А сама чуть только на меня не залезла…

— Ты слышишь?.. — перебила она испуганно.

— Что?

— Там кто-то есть.

— Где?

Я прислушался.

Тишина. Только ветер хлестал по крыше, и старая ольха, стоявшая рядом с домом, ветвями скребла по стеклу.

— Это дерево, — сказал я. — Ветер. Скверная погодка. Нужно спать, а утром…

— Нет, — твёрдо возразила она. — Там, за окнами, кто-то есть. Точно говорю. У меня слух, как у кошки. Это у нас семейное…

— Спи, — сказал я. — Ты натерпелась. Теперь тебе за каждым звуком мерещится погоня.

— Нет! — прошипела Ингрис. — Я слышала, поверь…

И в ту же секунду раздался грохот.

Окно разлетелось, куски рамы даже ввалилсь внутрь. Стекло брызнуло по полу. И в проём влетело нечто.

Несомненно, это был человек. Но одет он был странно: всё тело — с головы до пят — закутано в чёрную одежду. Ткань свободная, шелестящая и не сковывающая движения. Лицо скрыто чёрной маской-обмоткой, широкой, словно пояс, намотанный на голову.

Он приземлился на пол, прыгнув прямо сквозь окно и выбив его.

Через то же окно, с ловкостью обезьяны, влетел второй такой же. Они перекувырнулись по полу, мягко и бесшумно, будто это не люди, а тени. Вскочили одновременно и в один миг выхватили с поясов короткие, узкие, чуть изогнутые мечи. По размерам их клинки были больше похожи на огромные кинжалы.

Я узнал нападавших. Джаллы. Шпионы. Тайные убийцы. Про них мне однажды рассказывал шаман. Невидимые клинки Империи. Послушные цепные псы монарха. Ни лат, ни доспехов — только чёрная ткань, скрывающая их облик. Лёгкая, шелестящая и крепкая, как паутина. Только я думал, что уж это-то — сказочки, уж слишком он превозносил их умения.

Все эти мысли проскочили в голове в одно мгновение. В следующее — они бросились на нас.

Из рук одного выпал стеклянный сосуд. Он разбился об пол, вспыхнув ярким синим огнём. Пламя осветило комнату.

Они не видели в темноте так, как я или Ингрис. Им нужен был свет, и они его создали.

В одно мгновение один из джаллов оказался у нашей кровати. Ингрис, не думая, накинула на него одеяло, словно сеть, а сама отскочила в сторону.

Я скатился на пол и одновремено подсёк убийце ногу, пользуясь тем, что ткань закрыла ему обзор на долю секунды. Он грохнулся, меч вылетел из руки.

Ингрис схватила меч, но ударить не успела — джалл перекатился, уйдя от удара, и прыжком поднялся.

В этот момент на неё бросился второй джалл. Он уже собирался нанести точный, короткий выпад, метя прямо в сердце. Но в него полетел дубовый табурет, пущенный моей рукой. Табурет с грохотом врезался ему в спину и сбил с ног.

Джалл перекатился и встал, и в руках у него был меч — он его не выронил.