Телега, запряженная четырьмя волами, вкатилась в широкий зал Гулких Ям. Стражники, сопровождавшие останки Схорна, держали перед собою факелы. Они двигались молча, будто это была похоронная процессия, и никто из них не решался нарушить тишину. Тело древнего существа лежало на огромной телеге под медвежьими шкурами, сшитыми в одно общее покрывало. Даже обезглавленный и мёртвый, он внушал страх, особенно здесь, в подземном зале, который был его обителью сотни лет, а может быть, и дольше, чем могли о том рассказать.

Кроммарх Милдарь, руководивший процессией, держался возле верховного жреца Таррелла Мироса, который решил лично сопровождать тело.

— Осторожно, благостин Мирос, — сказал кроммарх. — Здесь расщелина, не оступитесь.

Они двигались по широкому коридору подземелья, шаги гулко отдавались под каменным сводом, колёса скрипели, быки фыркали и тянули тяжёлую повозку. Наконец, телега остановилась у края огромной ямы — той самой, где три столетия жил Схорн, пожирая людей.

— Приступайте, — сказал верховный жрец.

Стражники стянули медвежьи шкуры, обнажив тело с разрубленной грудиной, рассечёнными руками и отделенной головой, где пасть застыла в посмертном оскале. На клыках засохла тёмная кровь. К телу привязали верёвки, десяток щитников стащили тушу с телеги и с трудом подтянули её к самому краю ямы.

— Подождите, — поднял руку жрец. — А где рога?

— Это все, что было на арене, — пробормотал Милдарь.

— Странно все это… — пробормотал жрец. — Ну да ладно, приступим.

Он прочитал молитву на древнем языке, затем поднял факел и громко произнёс:

— Вернись в обитель, древний. Пусть тело твоё мертво, но дух стоит на границе света и тьмы. Пусть будет соблюдён баланс. Пусть всё вернётся к прежнему порядку. Жертвы ты получишь: казнённые преступники будут сбрасываться каждый год, как того требует древний обычай. Прости то, что совершили люди, и прими покой.

Он опустил руку.

— Сбрасывайте.

Щитники навалились на тело и стали сталкивать его вниз, но туша плохо поддавалась, будто приклеилась или вмиг потяжелела. Верёвки натягивались, ноги скользили по камню. Но тщетно.

— Ну же, толкайте, — поморщился жрец. — Ничего вы не можете!

Он упёр посох в бок мёртвого Схорна и поднажал. Лишь после этого тело сдвинулось, словно послушалось верховного жреца, провернувшись, перекинулось через край и сорвалось.

Бу-ух!

Глухой удар разнёсся по залу через несколько мгновений. Судя по звуку, туша достигла дна ямы. Теперь была очередь головы.

Двое стражников взяли её за гриву и потащили. Один наклонился ближе, и в этот момент разомкнутые челюсти внезапно сомкнулись. Зубы перекусили ему ногу выше колена.

Стражник взвыл, рухнул на пол, заливая камни кровью из оставшейся культи. Второй отпрянул. Остальные тоже отступили в страхе.

— О боги! Схорн ожил! Он вернулся! — кричали щитники, поднимая мечи и копья.

— Держать строй! — попытался скомандовать кроммарх Милдарь.

— Глупцы! — воскликнул жрец. — Он не ожил. Это обычный посмертный спазм. Так бывает: мускулы двигаются после смерти. Даже птица может биться без головы, хотя уже мертва.

Раненому перетянули бедро ремнём, но толку было мало. По лицу побежали чёрные прожилки.

— Его не спасти, — сказал жрец. — Зубы и слюна Схорна ядовиты.

Стражник испуганно вскрикнул, тоже услышав это, потом дёрнулся несколько раз и затих.

Никто не решался подойти к голове, в пасти которой застряла откушенная нога. Все понимали — жрец прав, голова мертва, но страх держал их на расстоянии.

— Скиньте голову в яму, — приказал верховный жрец.

Никто не тронулся. Наоборот, все отступили ещё дальше.

— Трусы, — проговорил Мирос.

Он подошёл сам, взял голову за гриву и, кряхтя, протащил тяжелую ношу к краю. Скинул вниз. Его белое одеяние испачкалось чёрной кровью, но он, казалось, не обратил на это внимания.

Жрец посмотрел вниз, вдохнул зловонный воздух, поднимавшийся из ямы, и произнёс ещё одно короткое напутствие. Затем повернулся к стражникам и сказал:

— Закрывайте плитой.

Люди навалились на приготовленную огромную плиту, вытесанную из красного камня. Она с трудом сдвинулась с места, поехала со скрежетом, накрывая яму, как крышка накрывает склеп. Когда плита заняла своё место и закрыла чёрный провал полностью, в подземелье наступила тишина.

Лишь тяжёлые, облегчённые вздохи слышались среди стражников — погребение завершили, и напряжение постепенно стало спадать.

И вдруг один из щитников вскрикнул:

— Вы слышите? Там… там в яме кто-то скребётся!

— Не выдумывай, Виллис, — сказал Милдарь. — Тебе мерещится после такого зрелища.

— Я клянусь, я слышал, — настаивал тот самый Виллис. — Внизу, туда, куда бросили тело. Был скрежет.

— Этого быть не может, — проговорил жрец. — Разве что шевелятся черви. Трупов там много, люди погребены десятками. Возможно, это они.

— Ну… может, и черви, — облегчённо выдохнул Виллис и вытер лоб, пытаясь вернуть себе спокойствие.

Но про себя подумал: никогда он не слышал, чтоб черви скреблись, ведь у них нет когтей.

***

— Ох, Эльдорн… — вздыхал Рувен, плетясь за мной по жаре по кривой улочке Вельграда. — Кишки к спине прилипли, жрать охота, а у нас в Стене сейчас ужин подают…

— Хочешь обратно? — усмехнулся я.