— Ну как же, — нахмурился стражник. — Я видел… что-то вроде цепочки блеснуло… и… белого платка. А уговора такого не было. Мне нужно получить дополнительное разрешение, я обязан уведомить старшего, что вы… бросили туда предметы. Простите, но у меня… не было распоряжений на этот счёт.

— Да, ты прав, — сказал Дир, сохраняя чужой голос. — Делай, как знаешь. Доложи, что нужно. Только я действительно ничего не бросал. Платок я швырнул на пол. Говорил же. Рядом с ямой.

— Позвольте, благостин… — тихо сказал щитник. Необходимость исполнить служебный долг взяла верх над страхом. — Не сочтите за наглость… но покажите, пожалуйста, мне тот платок, который… вы не бросили вниз. Чтобы я был спокоен.

Колдун медленно похлопал себя по карманам, пошарил в складках плаща и воскликнул раздражённо:

— Видимо, я его и обронил там. С пола не поднял. Пойдём, посмотрим вместе.

— Как скажете, благостин… — ответил стражник и пошёл следом.

Они подошли к краю. Камень под ногами был влажный, в щелях блестели капли.

— Вот же он, — сказал колдун, указывая пальцем в темноту. — Смотри внимательнее.

— Где? — щитник прищурился.

— Ну что ты… совсем слепой? — прохрипел колдун чужим голосом. — Вот же, подойди ближе.

Щитник шагнул вперёд, наклонился, и в этот миг Дир сделал быстрый, выверенный рывок.

Его ладонь упёрлась стражнику в спину. Сильный толчок и…

Стражник, успев издать только сдавленный выкрик, сорвался и полетел вниз. Доспехи грохнули о камень, раздалось эхо, а затем — рык, хруст ломаемого металла и тяжёлое, влажное и гулкое чавканье.

— Эх, что же ты такой нерасторопный… — уже своим собственным голосом насмешливо сказал Дир. — Придётся сказать твоему старшему, что ты так стремился показать мне Схорна и яму, что потерял всякую осторожность… вот и шлёпнулся прямо в логово к охраняемому существу.

Если бы не повязка и маска, закрывающие половину лица, было бы видно, как губы принца растянулись в мерзкой улыбке, и как тонкий шрам на правой щеке вспыхнул тусклым красным светом, будто под ним проходила живая жаркая жилка.

Дир был доволен собой до предела, упиваясь мыслью о том, что вскоре займёт трон Империи, женившись на осиротевшей после «несчастного случая» принцессе Мариэль, и станет самым могущественным правителем на земле.

Ведь Империя — это лишь начало. От неё как лучи расходятся дороги к десяткам государств, что до сих пор не подчинились Вельграду, и все они — будущие его трофеи.

Он даже усмехнулся про себя. Подумать только: ещё совсем недавно он был готов довольствоваться лишь троном Валессарии, жениться на принцессе, занять трон и управлять маленьким вассальным королевством, платить мзду Вельграду, склонять голову перед императором.

— Какой же я был глупый, — прошипел он сквозь зубы и зло ухмыльнулся в темноте.

Среди камней всё ещё эхом отдавался хруст костей человека, упавшего в яму.

***

— Готов? — спросил я Рувена, когда очередная тренировка уже подходила к концу.

Последняя тренировка перед Днём Урожая, праздником во имя Богини Плодородия, которую так почитали в Империи — и перед лунными играми.

Весь город, как любил повторять Воробей, гудел о том, что Варвару уготован специальный, особый противник, непобедимый. И потому, говорил он, все места на трибунах были раскуплены ещё неделю назад — народ жаждет зрелища.

Я не знал, кто именно станет моим противником, но если слухи ходят такими волнами, то, как говаривал Арх, дыма без огня не бывает. Значит, на арене мне придётся туго. А умирать там мне совсем не хотелось — ни погибнуть, ни быть изувеченным на потеху толпе.

И всё чаще я ловил себя на мысли, что хочу вовсе уйти из Стены и больше не участвовать в этом бесконечном кровавом круге.

— Да нет у тебя выбора, — сказал бы любой кругоборец, если б только я высказал эти свои мысли вслух.

Но я-то знал: выбор всегда есть.

— Готов? — повторил я, глядя на старика.

— Да… — тихо прошептал Рувен, поднимая кувшин, в котором вместо воды были плотно уложены камни.

Кувшин был тяжел, и старик едва удерживал его. Руки колдуна дрожали, но в глазах читалась решимость.

Я, держа в руках свои топоры из небесного камня, привычно рассекал воздух. Бревна, что стояли утром, давно уже были перемолоты моими клинками в труху, но это не имело значения, потому что тренировки больше не нужны: я сроднился с топорами, привык к их лёгкости, к их балансу, к их силе. И вот завтра — решающая битва.

А после…

После я либо умру, либо убью того, кого мне приготовили. И даже не загадать, что будет дальше, потому что дальше для таких, как я, как правило, ничего уже не бывает.

Но доводить до крайности я не хочу — не хочу выходить на арену ради забавы архонтов, богачей и пьяной толпы. Я намерен вырваться из Стены раньше.

— Идут, — прошептал Рувен едва слышно.

Но и я уже уловил тяжёлое шарканье сапог. Как обычно, по окончании тренировки во дворик вошёл Черный Волк в сопровождении двоих вооружённых щитников. Они шли уверенно, не ожидая подвоха, привыкшие к этой рутине.