Щитник дергано кивнул, торопливо зашагал прочь и вскоре исчез за стеной. Колдун же подошёл к самому краю, присел на корточки, будто разговаривал с кем-то на уровне глаз, и замер.

Из глубины донеслось недовольное сопение, а потом низкое урчание. Пасть ямы дышала.

— Тише, тише, друг мой, — произнёс колдун.

Он стянул капюшон, сбросил шарф, поднял руку и снял маску, и в тусклом свете факела стало видно лицо принца Дира Харсы. Серебристые глаза, чёрные волосы, тонкий шрам на щеке — он не прятал истинное обличие перед бездной, в которую никто из обычных смертных не осмелился бы взглянуть.

— Я твой союзник, не гневись, — мягко проговорил он. — Тебе уготовано доброе испытание, почётная битва. И ты должен победить.

Он наклонился ниже, почти шепнул:

— Только битва будет проходить среди белого дня.

Древний монстр внизу снова заурчал — низко, глухо, будто понимал, что ему говорит этот человек.

— Да-да, не удивляйся, — продолжал принц. — Ты увидишь небесное светило впервые за многие сотни лет. И я уверен, что оно тебе не понравится. Чтобы ты не стал слабым, я проведу небольшой ритуал. Ты должен подчиниться. Принять его. И впустить в себя. Только тогда он подействует.

Схорн будто всё понял: рык оборвался, сменившись тяжёлым, низким, ожидающим сопением.

— Вот и прекрасно, — выдохнул чёрный маг.

Он достал из потайного кармана мешочек, раскрыл его, протянул ладонь над краем ямы и высыпал прямо в бездну тёмный порошок. Дуновение внизу, словно ожив, подхватило крупинки. Принц сдул порошок в пропасть, лёгкое облачко потекло вниз, будто живое.

Он начал говорить на языке, который ни один человек, кроме магов, не понимал: слова текли, как вода по камню, переставал даже слышаться голос — оставалась только вибрация.

И после…

После в глубине ямы показалось тонкое свечение, очень странное, мертвое, словно сама тьма светилась изнутри.

И Схорн затих, будто огромная туша под землёй задержала дыхание, принимая заклинание. Воздух над ямой дрогнул и будто осел.

Но на этом колдун не остановился, он вынул из потайного кармана подвеску с изумрудом, ту самую, что исчезла со стола императрицы, затем достал носовой платок императора. Он почти и не посмотрел на них, скомкал оба предмета в руке и, не задумываясь, бросил вниз — туда, где клубилась тьма. После этого пробормотал ещё несколько фраз на непонятном языке, в котором слышался шипящий ритм старых заклятий, и, наконец, сказал:

— Все готово.

Он помолчал, будто бы ждал ответа, потом наклонился над ямой и продолжил своим, уже не искаженным голосом:

— Да, ты увидишь солнце, но оно нисколько тебя не замедлит и не ослабит, тьма защитит тебя, как панцирь. Но в тот же миг, когда свет коснётся твоей шкуры, ты будешь обязан убить тех, кто носил вещи, что я тебе сбросил, людей, связанных с этими предметами, и всех, кто только встанет у тебя на пути.

Свечение внизу дрогнуло, словно чудище шевельнулось.

— Это будет, прежде всего, твой противник — варвар, — произнёс Дир Харса. — Возможно, рядом будут стражники, охрана, императорская сила, но ты должен убить их всех, растерзать, смести с пути. И достичь цели.

Принц наклонился ещё ниже, шёпот его стал ледяным:

— Твоя цель — разорвать, проглотить, уничтожить тех двоих. Ты их учуешь по запаху. Найдёшь легко. Ведь ты и во тьме видишь вещи, что они носили. Это твои жертвы. Твоё задание. И ты его выполнишь… иначе умрёшь от той печати, что я наложил тебе на душу.

Схорн утробно заурчал — звук прошёл по камню, как подземные толчки землетрясения. Неясно было, возмущается он или отвечает согласием.

— Не беспокойся, — добавил Дир уже совсем иным голосом — юным, живым, беспечным, таким, какой слышали в Валессарии и Вельграде. — Ты всё выполнишь. Ты сможешь. Ты силён, как целая армия, и уж расправиться с горсткой людей на арене — дело для тебя лёгкое.

Черный маг поднялся, стряхнул пыль с полы плаща, спрятал мешочек в карман, натянул обратно маску, поднял капюшон и, не оглядываясь, двинулся прочь по тёмному коридору.

И тут из тёмного закутка показался старший щитник — тот самый, что привёл колдуна к яме. Он шагнул в круг тусклого света от факела, кашлянул в кулак и, переминаясь с ноги на ногу, проговорил:

— Благостин… позвольте спросить.

— Говори, — прохрипел Дир, искажая голос почти до неузнаваемости.

Сегодня это давалось ему хуже обычного, хриплый низкий тембр он умел изображать мастерски, но сейчас каждую фразу приходилось буквально выдавливать из горла. Магии тут не было, лишь его личное умение имитировать голоса.

— Я хотел лишь уточнить, благостин, — продолжил щитник, — что это такое вы бросили в яму.

— Я… ничего туда не бросал, — ответил колдун.