Маг яростно втянул воздух и одним движением сбросил капюшон, обнажая темные волосы, серебристые глаза и тонкий шрам на правой щеке.

— Не вышло… — тихо и одновременно яростно пробормотал он. — Но ничего… В другой раз…

Глава 12

Привратник со всем почтением, даже пришаркивая от старания ногой, провел Дира Харсу, принца Валессарии, в покои императрицы.

— Дорогой Дир, присаживайся, — встретила его Кассилия с улыбкой. И вот редкий случай — на сей раз в этой улыбке действительно светилась искренняя теплота. — Вижу, ты чем-то озабочен?

— От ваших проницательных глаз, Кассилия, ничего не скроется, — улыбнулся в ответ Дир. И в ответной улыбке сквозила легкая грусть.

— Ну-ну-ну, рассказывай, что у вас с Мариэль случилось? Неужели ты не смог подобрать к ней ключик? Ты же знаешь ее с детства. Я не переживу, если вы не поженитесь…

— Вот об этом-то я и хотел поговорить, — тихо и вкрадчиво сказал Дир. — Мариэль девушка прямая… не может лукавить. И не может скрывать эмоции. Я увидел очень неприятную вещь.

— Какую же? — вскинула изящную бровь императрица.

— В ходе разговора она не раз упомянула предстоящие лунные игры на День урожая. И с каким-то грустным вздохом упомянула, что якобы там будет участвовать новый чемпион. Некий Эльдорн, варвар, гельд северных племен, о котором и я, признаться, слышал.

— Будет участвовать, да, и мы надеемся, он сгинет в схватке с нашим… лучшим бойцом. Пока это секрет, кто против варвара выступит, — сказала Кассилия многозначительно.

— Да, конечно… Но, уважаемая Кассилия, — сказал принц, — Слышали бы вы, с каким придыханием отзывалась об этом варваре Мариэль.

— Мальчик мой, ты что же это? — нахмурилась Кассилия, — Ревнуешь к какому-то варвару? Да он даже в подметки тебе не годится. Ты даже не ставь его рядом с собой. Посмотри, кто ты — и кто он.

Но принц Дир чуть склонил голову, мол, это не глупости, разговор серьёзный.

— У меня есть опасения… К чему все эти речи, скажу прямо — я чувствую у Мариэль некую влюбленность, романтизм. Понимаю, как это получилось: она, вероятно, нарисовала себе… образ варвара-победителя, эдакого непокорного бунтаря-дикаря, или даже образ героя. И боюсь, что, если так и дальше будет продолжаться, она… — принц осёкся и замолчал, подбирая слова.

— Говори же! Говори, Дир! — воскликнула императрица.

— Я боюсь, — произнёс принц, и голос его был ровным, но за этой ровностью угадывалось напряжение, — что если варвар и дальше будет участвовать в боях, побеждать, собирать овации толпы и творить то, что иные считают невозможным, то наша милая юная принцесса Мариэль может серьёзно им увлечься… или даже влюбиться.

— Влюбиться? — императрица вспыхнула и так резко дернулась, что из белых волос едва не выпала серебряная шпилька. — Нет, не может быть! Мариэль и это… чудовище?

Она подалась вперёд, ладонь легла на подлокотник, пальцы стиснули деревянную завитушку:

— Ничего, ничего, не беспокойся, дорогой Дир, этому дикарю недолго осталось ходить по земле. Наш боец… о, он сотрёт его в порошок, причём буквально, уже через два дня — на День Урожая.

— А ваш боец… и верно настолько хорош? — спросил принц, прищурив серебристые глаза. — Слава варвара пошла далеко, и если…

Императрица чуть замялась, но потом тихо, почти шёпотом, проговорила:

— Ладно, так и быть… тебе скажу. Он очень хорош, Дир. Он не просто хорош. Он бесподобен. Ведь дело в том, что он… практически бессмертен.

Уголки губ принца едва заметно дрогнули:

— Кто же он?

Кажется, он ожидал услышать очередную восторженную сказочку о новом кругоборце.

— Это Схорн Безликий, — только и произнесла императрица.

— Что? — Дир резко поднял голову. — Существо из Ямы будет биться на арене? Но как вы его туда доставите? И как вы…

— Это уже продумано, — уверенно перебила его Кассилия, поведя тонкой кистью в воздухе, будто задача была пустяковой. — Это детали. Всем этим занимается архонт войны Вархан Серрос. Самое главное — совет архонтов утвердил решение, и Таррелл Мирос, верховный жрец, не смог ему воспрепятствовать, хотя, надо сказать, пытался.

Она наклонилась немного вперёд, голос её стал ниже:

— Теперь Схорн Безликий, символ нашей Империи, выйдет на арену в День Урожая. Выйдет по нашему велению, и раздавит в решающей битве символ наших врагов, варвара, представителя тех самых северных племён, что так долго сопротивлялись нашей власти. И это будет не просто зрелище… это будет знак. Очень эпично, я считаю, и символично.

Она вздёрнула подбородок, и волна белых волос качнулась за спиной.

— Да… — протянул Дир, — это будет захватывающе. И докажет силу Империи.

Но он, в отличие от Кассилии Сорнель, не улыбался. Серебристые глаза его вспыхнули тревогой.

— Но… вы уверены, что Схорн победит?

— Что? — вскинулась императрица. — Ты сомневаешься? Дир, как ты можешь так говорить?

— Просто спрашиваю, — тихо ответил он.