Принц продолжал что-то говорить: о художнике, о том, что придёт слуга и уточнит время, но девушка уже не слышала, стояла зачарованно, хлопая глазами, и в душе её возникало наивное, робкое ожидание. А вдруг он позовёт её в сад или… или подарит букет, пусть даже не драконьих роз, а самых обычных, собранных тут же, у дворцовой стены.

И именно в эту секунду, пока она утопала в своей растерянной радости, рука Дира скользнула в корзину с бельём, точно и аккуратно, будто это было обычным жестом, и вытащила оттуда носовой платок императора — маленькую вещицу, что лежала среди сложенных простыней. Платок быстро и незаметно исчез в кармане камзола. Принц щёлкнул пальцами, вскинул артистичный, почти рассеянный взгляд к потолку и воскликнул:

— О боже… я совершенно забыл: у меня важная встреча. Я вынужден удалиться!

Он легко помахал ей и уже шагнул прочь.

— Я согласна… — прошептала девушка вслед, будто боясь, что он уйдёт, не услышав.

Дир остановился, обернулся, приподнял бровь:

— На что согласна?

— На портрет… чтобы художник нарисовал… бесплатно согласна, — сказала она тихо, улыбаясь.

— Замечательно, — кивнул принц. — Жди художника.

И, не задерживаясь ни на мгновение, скрылся за поворотом коридора, оставив девушку стоять с горящими щеками. Корзину в руках она держала так, будто и вовсе про неё забыла.

***

Ночь в районе Гулких Ям казалась особенно черной, будто сама тьма стекалась сюда со всех окраин Империи. Здесь не видно ни луны, ни звёзд, и казалось, что даже если на небе и было бы светило, тучи неизменно собирались бы именно в этом месте.

Повозка, запряжённая черными, широкогрудыми лошадьми, остановилась у ворот подземелья. Кучер молча спрыгнул на землю и почтительно распахнул дверь чёрной кареты.

Из кареты вышел человек, на груди которого висел серебристый полумесяц на цепочке — знак, которого здесь уже ждали.

— Колдун, — пробормотал бородатый щитник, стоявший у ворот, опершись о копьё. — Тот самый, про которого говорили.

— Угу… чёрный весь, как вороново крыло, — шепнул другой, помоложе.

— Тише, тише, — одёрнул его старший. — Говорят, у колдунов слух, как у кошек. Услышит тебя.

— Да и пускай слышит, — хмыкнул второй. — Не жалую их. Моя бы воля — запретил бы к демонам. Не знаю, почему император держит при себе этих мракобесов.

— Осторожнее со словами…. Превратит ещё тебя в мерзкую жабу, — хохотнул старший.

Тем временем колдун подошёл ближе. На голове у него был глубокий капюшон плаща, легкий тряпичный шарф закрывал нижнюю часть лица, а глаза были спрятаны за странной маской, так что ни одной черты разобрать не удавалось. Образ выходил настолько чуждым и потусторонним, что щитники непроизвольно выпрямились.

— Меня должны ждать, — произнёс колдун свистящим шепотом, и было заметно, что произносить слова ему отчего-то тяжело.

— Конечно, благостин, проходите, — щитник быстро наклонил голову. — Нас предупредили. Позвольте только взглянуть на ваш амулет.

Колдун медленно поднял руку. Старший сравнил серебряный полумесяц с рисунком на дощечке, выданной из дворца.

— Тот самый знак, — кивнул он, убедившись. — Я провожу вас до места.

Они двинулись по гулким скальным коридорам. Щитник шагал впереди, факел качался в его руке, освещая стены, и каждый раз, когда он оглядывался, чтобы убедиться, что колдун идёт за ним, его пробирала дрожь, потому что шагов этого человека он не слышал вовсе. Колдун будто не шёл, а плыл в темноте, не касаясь земли.

Несколько раз за весь путь щитник оглядывался, каждый раз видя ту же бесшумную фигуру в маске, и каждый раз вздыхал с изумлением и настороженностью, но продолжал идти.

У одного из поворотов он снял со стены факел и протянул его колдуну:

— Тут дальше темнее будет… возьмите.

— Мне не нужен свет, — тихо ответил колдун, даже не подняв руки. — Я обойдусь и так.

— Ну… как знаете, — пожал плечами щитник и пошёл дальше, уже не пытаясь понять, кем именно был этот человек. Он знал одно, но уж это наверняка — его нужно проводить в самый низ, в сердце Гулких Ям.

Чем больше они шли, тем больше воздух наполняла вонь. Смрад шёл из ямы, из той самой огромной, широкой, абсолютно чёрной пасти, что открывалась в конце последнего зала, там, где пол обрывался так резко, будто сама преисподняя разверзла зев и ждала каждого, кто осмелится подойти к краю.

— Я дальше не пойду, — сказал старший щитник. Руки, стискивающие факел, стали чуть влажными, он вытер ладонь о штанину. — Там… логово Схорна Безликого. Тут делайте всё, что хотите, но к самому краю я бы и вам не советовал подходить. Мало ли… оступитесь, сорвётесь…

— Спасибо, — ответил колдун. Улыбка угадывалась только по оттенку хриплого голоса, потому что лица его всё равно не было видно под маской и тканью.

— Как тебя звать? — спросил он.

— Меня зовут Альд, благостин, — ответил стражник.

— Ты свободен, Альд.

— Я там, подальше подожду… назад ведь нужно вам будет, — упрямо сказал щитник.

— Я найду дорогу сам, — возразил колдун.

— Простите, благостин… но не велено. Я всё-таки вас провожу, когда закончите.

— Хорошо. Как скажешь, щитник Альд, — сказал колдун.