— Ваше благостинейшество, — Вархан Серрос поклонился, войдя в покои императрицы. — Для чего вы меня вызвали среди бела дня? Я был занят подготовкой к лунным играм Дня Урожая.

— Благостин Серрос, — воскликнула императрица, не поднимая взгляда от свитка, — вы забываетесь. Вы забыли, кому присягнули. Я могу вызвать вас в любое удобное для меня время. И мне нет нужды считаться с вашим расписанием.

— Но, ваше благостинейшество, — выдохнул Вархан, — мы делаем общее дело ради всей Империи…

— Здесь я решаю, что важнее, — императрица ударила ладонью по столу так сильно, что чернильница дрогнула. — И я вызвала вас, чтобы узнать: как идут дела с извлечением Схорна Безликого из Гулкой Ямы? Есть ли хоть какие-то хорошие новости?

— Мы работаем над этой проблемой, мы сейчас подготавливаем… — начал архонт.

— Значит, плохо работаете, — холодно перебила его Кассилия. — Раз нет новостей — нет и результата. Работать надо лучше.

Вархан прищурился, лицо его потемнело.

— Вы намекаете… что я, архонт войны Вархан Серрос, халтурщик?

— Я этого не говорила, — отозвалась императрица ледяным тоном. — Но чтобы быть благородным, мало носить титул. Благородство — в поступках. В благочестии.

Она подняла взгляд и добавила, не мигая:

— И все знают, что титул вам подарил император. Вы — не рожденный по крови архонт. Вы — единственный, кто заслужил столь высокий ранг, не имея благородной крови. Или вы забыли?

— Я прекрасно помню, — тихо произнёс Вархан. — Даже если вы не будете напоминать мне об этом снова и снова.

Он сделал полшага вперёд.

— Но я помню, откуда поднялся. И я заслужил своё место. Иначе не стал бы архонтом войны.

Императрица кивнула чуть заметно.

— Бесспорно. Но иногда, Вархан Серрос, мне кажется, что вы переступаете границы. И напоминаю: я — не император. Я его супруга.

Она прервала свою речь всего на секунду. Её голос стал только твёрже:

— Со мной не надо так.

— А как с вами надо? — Вархан шагнул ближе, глаза сверкнули. — Скажите… Как?

Кассилия резко вскочила.

— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне, вассал?!

— Я повторяю вопрос, — прорычал он. — Как с тобой надо поступать, женщина?

— На колени! — приказала императрица, указывая на пол, и голос её хлестнул, как кнут.

Меж ними повисла напряженная тишина. Вархан склонил голову… но не опустился на колени. Лишь шагнул ближе — настолько, что их дыхания смешались.

Вархан вдруг резко протянул руку и схватил Кассилию за длинные белоснежные волосы — жест был грубым, дерзким, совершенно недопустимым для вассала. Императрица тихо ахнула, изо всех сил напрягая шею, чтобы не менять позы. Но ей это не удавалось. Он притянул её к себе, не давая отступить, и, разорвав расстояние между ними, буквально бросил её на огромную атласную тахту. Ножки лежанки тихо скрипнули, а Кассилия, упав, ахнула.

Вархан же навис над ней, его дыхание было горячим и тяжёлым. Он сжал подлокотник тахты, будто удерживая себя на самой границе, которую нельзя переступить.

Его напряженные пальцы были очень, очень сильными. Императрице показалось, что цельная древесина под ними вот-вот превратится в труху.

И всё же она выпрямилась, приподнявшись на локте.

— Ты… — начала она, но голос дрогнул.

Она подняла руку и резко ухватила его за ворот плотной куртки, притянув ближе, настолько, что их лбы почти соприкоснулись. Её глаза сверкнули — страстью и чем-то ещё, более опасным.

— Тише… тише, — прошептала она, и в этом шёпоте было одновременно предупреждение и странное, противоречивое удовольствие. — Прости… просто иногда…

Она коснулась его плеча, пальцы дрожали от эмоций, которые она привыкла подавлять.

— Иногда мне кажется, что я готова тебя казнить на месте, — сказала она тихо, почти ласково. — Но только ты… только ты смеешь вот так бросать меня на кровать… Как дикарь…

Она посмотрела ему прямо в глаза. Вархан больше не ждал — он схватил обеими руками Кассилию за голову и резко притянул к себе. Губы их встретились в страстном поцелуе.

***

— Ой-ой, Эльдорн… — ворчал Рувен, потягиваясь так, что хрустели стариковские суставы. — Ну что ж ты такой несмышленый?

Ночь давно опустилась на житовницу, в углу потрескивала коптилка, кругоборцы уже посапывали на своих циновках, а старик всё ещё бормотал:

— Я же тебе объясняю, империя сама по себе так устроена. Она призвана покорять народы, государства, впитывать их, как сухой песок впитывает воду. И потому и называется Империей, что в её состав входят несколько королевств, помимо самого народа архонтов, понимаешь?

— Не, — мотнул я головой, перевернувшись на бок. — Не понимаю. Понимаю лишь, что есть народ. Есть архонтский язык… Есть у них города крупные… Вельград, Хароград, Алдоград… ну и куча мелких, не считая поселков. Я, старик, не собираюсь их все запоминать, что ты мне их перечисляешь?

Рувен шумно вздохнул, как будто я рушил всё его мировоззрение.