— Плевал я на твоё спасибо, — пробурчал здоровяк. — И срать мне на твою жизнь, Варвар. Но пока… — он всмотрелся в меня своими серыми глазами, — пока я хочу, чтобы ты выжил.

— Это ещё почему? — спросил я.

— Потому что приближается День Урожая. И ходят слухи… что чемпион будет биться с особенным противником. И шансов победить у него нет. А сейчас чемпион — ты. И пусть так и будет… до времени.

Он качнул рукой, будто ставил печать:

— А когда ты сдохнешь на арене… всё вернётся на свои места.

Я невольно улыбнулся. Как этот здоровяк умудряется носить в себе столько желчи?

— Всё равно спасибо, — повторил я, и улыбка вышла слишком открытой, даже обезоруживающей. — Твоя злость, горец, когда-нибудь тебя самого изнутри сожрёт. Попробуй проще глядеть на всё, и увидишь, что жизнь-то лучше, чем кажется.

— Не учи меня, Варвар! — рыкнул он. — Я всё сказал!

И как раз в этот момент в кормильню ворвался Черный Волк. Его шаги были такими быстрыми, будто он летел. Черная как смоль блестящая борода тряслась, глаза метали искры. Видно было — кто-то уже успел сбегать и рассказать ему всё.

— Кто?! — взревел он. — Кто отравил суп?!

Всегда спокойный, невозмутимый, как скала, сейчас он кипел от ярости. Он понимал, что едва не потерял своего лучшего бойца, и что нескольких, а может, и многих кругоборцев тоже могли бы унести отсюда на досках вперед ногами.

Черный Волк резко шагнул вперёд и в одно движение ухватил Воробья за ворот, подняв его над полом, словно мешок с мукой. Воробей болтался, дрыгал ногами, верещал, пытаясь срывающимся голосом все объяснить, но слова тонули под грохотом Волчьего рыка.

— Ты! Ты варил!

— Нет! Нет, благостин, клянусь, я не виноват, я всё делал правильно, всё по рецепту, — блажил поварёнок, извиваясь, пытался вывернуться из стальных пальцев. — Может… может, кто-то что-то подсыпал… Но не я! Чтоб мне провалиться!

— Кто?! На кухню входят только повара.

Тут вперёд осторожно выступил тот самый пузатый и потный повар, что в первый день наливал нам требуху, качнулся на толстых кривых ногах, отёр фартуком руки и глухо прогудел:

— Благостин… разрешите слово…

— Говори, — прошипел Черный Волк, при этом всё ещё не отпуская Воробья.

— Сегодня на кухню заходил Квинтис, коридорный щитник, — повар поджал губы, словно боялся, что за каждое слово ему прилетит по меньшей мере пинок. — Сказал, жажда мучает… попросил воды… мы его прогоняли, но ведь он — щитник, вольный человек, мы не имеем права… он стоял у печи… пил долго… медленно… и всё-то он стоял возле чугунка… вот… этого самого.

Толстый палец ткнул в чугунок с отравленной похлебкой.

Черный Волк выпустил Воробья и медленно повернулся к расчету стражников:

— Найти мне Квинтиса. Немедленно.

Щитники кинулись прочёсывать двор, коридоры, лестницы, склады. Черный Волк все это время ждал, не сходя с места, в кормильне. Злой, готовый разорвать любого, кто только попадётся под руку. Когда, наконец, щитники вернулись, по их лицам любой бы смог прочесть — новости плохие. Квинтиса нигде не нашли.

А охрана у ворот, путаясь в словах, призналась, что он ушёл среди бела дня, сказав, что его скрутило какой-то хворью, и будто бы сам Черный Волк разрешил ему покинуть Стену.

Естественно, охранники получили взбучку, но это уже мало что меняло: щитник, что болтался на кухне, исчез, словно растворился в воздухе, и было совершенно ясно, что обратно он не вернётся.

***

Черный Волк подошёл ко мне почти вплотную. Он заговорил тихо, почти шёпотом:

— Кто-то, Варвар, очень сильно не хочет, чтобы ты выступал в День Урожая. Кто-то очень могущественный, если смог заслать шпиона и подговорить моего военного пса.

Я видел — ему и самому важно было доискаться, и бесплодные поиски страшно разозлили хозяина арены.

— Кто это может быть? — спросил я.

— Не знаю, — ответил он и поморщился в раздумьях. — Но боюсь, даже если бы знал… ничего бы доказать не смог. И сделать тоже. Так что вот мой тебе совет: будь осторожнее, Варвар. Будь начеку. Чую, это только первая попытка… избавиться от тебя.

Он провёл пальцами по бороде, оглянулся на столы, где кругоборцы всё ещё стояли, сгрудившись в немом ожидании.

— Я, конечно, выставлю охрану на кухне, — добавил он. — И пробу еды теперь будет делать обычный раб, а не ты и не иной какой кругоборец.

Я почти не удивился, поняв, что и про это ему уже рассказали. Волк же обвёл кормильню взглядом и договорил:

— Вот, например, он. Водонос.

— Нет-нет! Простите… Почему я?! — всплеснул руками Рувен.

— Не переживай, — хмыкнул Черный Волк, — шучу я.

Но шутка получилась недоброй, никто в кормильне даже не улыбнулся.

— Но всё равно узнать, кто за этим стоит, нужно, — сказал я.

Черный Волк поднял бровь, криво усмехнулся:

— Каким образом?

— Если узнать зачем, — ответил я, глядя на него прямо, — тогда можно узнать и кто.