Чудовище дёрнулось, перекатилось и ударило ближайшего щитника — когти вскрыли ему брюхо, кишки вывалились на камень. Другому Безликий откусил голову и проглотил, даже не жуя. Третьего раздавил ударом сверху вниз, как песчаного муравья.

— Назад его толкайте! — выкрикнул Вархан Серрос, и голос его дрогнул, чего не слышал никто и никогда. — На-азад! Навались!

Рогатины упёрлись в грудь, в плечи, куда только можно было дотянуться через рвущуюся сеть.

— Толкайте! — ревел Вархан. — Толка-а-айте!

Схорну мешала сеть. Он почти освободил туловище, мощное, перекрученное, играющее мышцами, но ноги оставались спутанными, тянули вниз.

Он отбивался только передними лапами… или руками — никто так и не решил, как правильно их называть. Несколько быстрых взмахов, и когти — длинные, как кинжалы, загнутые, как сабли — полоснули по людям.

И ещё двое стражников рухнули: одному Схорн распорол горло, другому расколол череп. Ещё немного, и монстр вырвется окончательно.

Вархан не выдержал. Схватил рогатину у мертвого щитника и ринулся вперёд, настолько стремительно, что теплый плащ едва не сорвало с него ветром. С разбега он ткнул зверя в грудь. Такой удар мог бы выбить дыхание из быка.

И Безликий пошатнулся. На миг потерял равновесие.

— Толкайте! — рявкнул Вархан, уже хрипя от натуги.

Отважный пример архонта сработал — щитники, вдохновлённые, как перед последним боем, навалились с удвоенной силой. Рогатины вонзались в сеть, в плечи и бока чудища — везде, где только можно было достать, зацепить.

Существо попятилось. Ещё шаг… Толчок… И монстр рухнул обратно в яму.

Удар хлынул эхом по камню. Снизу раздался протяжный рык, переходящий в вой, такой, что кровь застыла в жилах.

Вархан, тяжело дыша, вытер лоб ладонью. Голос его был низким, усталым:

— Скиньте трупы вниз. Пусть досыта наестся… и не держит на нас зла.

— Но, благостин… — возразил кроммарх. — Родственники убитых… они захотят проститься с телами…

— Ты не слышал приказ? — перебил Вархан. — Выполнять! Скажете, что они пали героями. И сгинули в Гулких Ямах.

Он даже не обернулся, а просто пошёл прочь, оставив кромников наводить порядок согласно его словам. А на душе у Вархана Серроса было неспокойно. Ведь извлечь Схорна Безликого из ямы оказалось сложнее, чем он предполагал.

Друзья! Если нравится книга, поставьте пожалуйста ей лайк (нажмите сердечко), на удачу Эльдорну! СПАСИБО

Глава 10

Воробей со своим чугунком, как обычно, сначала подошёл к нашему столу. Так уж теперь повелось: чемпиона кормили прежде всех. И Воробей, который раньше раздавал варево только аренным Червям, теперь обслуживал меня и чертовски этим гордился.

— Вот, — сказал он, — суп из черного петуха. Сегодня утром ещё кукарекал, — хвалился он, наливая в мою миску янтарный бульон, будто сам этого петуха откормил, да вырастил.

Признаться, Черный Волк не скупился на еду для тех, кто зарекомендовал себя в боях. И в этом была отчасти моя заслуга. Я убедил его, что сила, ловкость, скорость берутся вовсе не из воздуха. А из доброй жрачки, хорошей наработки и никем не отбираемой доли ночного сна.

Горячий котёл шипел паром.

Запах курятины, лука и душистых кореньев разошёлся по всей кормильне так, что ожидавшие своей очереди кругоборцы то и дело украдкой сглатывали слюнки.

Но сейчас сначала наливали мне. Я же обычно пробовал, делал глоток, кивал и вслух говорил, что есть можно. Тогда весь зал одобрительно гудел. А если Воробей или его помощники напортачили, то давал совет, чего надо добавить или убавить.

Нет, я не кашевар. Но в простых рецептах понимаю. Наше племя никогда не голодало: мы любили мясо, густые похлёбки, которые приправляли травами, и вкус различали хорошо.

Поначалу повара на мои замечания фыркали. Даже пожаловались Черному Волку. Тот вызвал меня на разговор, нахмурился и спросил:

— А не обнаглел ли ты, варвар?

Но когда я объяснил ему, что воины не питаются святым духом, и что сила не рождается из ниоткуда, он призадумался. А потом дал втык поварам, которые раньше халтурили: могли всыпать залежалую крупу с душком или пустить в ход мясо, которое уже не раз облепили мухи.

После того дня такого на кухне не было.

Кругоборцы ценили это. Кто-то подходил и говорил это вслух — мол, все на арене умрём, но теперь хоть живём сносно. Кто-то просто смотрел благодарно в мою сторону, без всяких слов. А кто-то, как Скальд, молча злился. Чего ему не хватало? Видимо, чувство уязвленного самолюбия не давало ему покоя.

Дай человеку поспать и поесть, и он не будет больше чувствовать себя загнанной дичью. Но если выбирать, все бы отдали голос за добрую жрачку — и сделал для них это варвар с севера.