Вархан тяжело вздохнул, подошёл и сел. Если император предлагает садиться — разговор не на две минуты.

Император поболтал ногами в лохани, словно играл, перемешивая воду.

— Знаешь, дорогой Вархан… я хочу поручить тебе, как моему верному вассалу, которому я доверяю так же, как себе, одно очень… деликатное дело.

— Я к вашим услугам, император, — архонт приложил кулак к груди.

Лестер сморщился, почесал переносицу.

— Даже не знаю, с чего начать. Как бы это… объяснить…

— Начните с самого главного, — спокойно подсказал Вархан.

— Ну ладно, — протянул Лестер. — Скажу прямо. У меня есть подозрение, что моя дражайшая супруга… Кассилия… завела интрижку на стороне.

— Что? — брови архонта поползли вверх. — То ли я услышал?

— Нет-нет, не перебивай, — махнул Лестер. — Я в этом почти уверен. Но… мне нужны более веские доказательства. Ты меня понимаешь?

— Простите, ваше благостинейшество, — горячо заговорил Вархан. — Но императрица Кассилия — женщина благородная. Высокой крови. Высоких моральных принципов. Это… просто невозможно.

— Молчать! — вдруг взвизгнул Лестер и хлопнул кулаком по подлокотнику так, что отшиб себе кулак.

Лицо его тут же перекосилось, он схватился за руку и заскулил, словно мальчишка:

— Ай… больно-то как…

Император тяжело выдохнул, задрал подбородок, отчаянно пытаясь вернуть себе величие, но в голосе уже сквозила капризность, как у человека, который вот-вот расплачется от обиды.

— Я говорю — изменяет! Значит, изменяет! — повторил он, но уже не кричал, а больше жаловался, как будто жалел сам себя.

Глаза у него блестели тревожно, усики дрожали, а в голосе сидела та самая не слишком приятная уху нота, когда человек знает правду, да хочет услышать, что всё это выдумка.

— Я всё понял, ваше благостинейшество, — тихо проговорил архонт. — Но что требуется от меня?

— Вархан, друг мой! — вскинулся Лестер, булькнув ногами в лохани так, что вода выплеснулась через край. — Проследи за моей супругой, заклинаю. Это… это даже не императорский приказ, а дружеская просьба. Это дело тонкое, деликатное… Но я тебя прошу не как твой благостин. Как друг. Узнай… с кем она делит ложе.

Серрос нахмурился, ладонь легла на бороду, и голос его стал твердым.

— Шпионить за императрицей? Вы этого просите? Это… преступление. И недостойно звания архонта.

— Ой, да ладно тебе! — махнул рукой император. — Проследи за ней не как за императрицей, а как… за блудливой женой. Прелюбодеяние — не государственная измена. Это семейное. Восприми как поручение от… друга.

— Но… — медленно проговорил архонт войны. — Почему вы так уверены, что она вам изменяет?

Лестер шумно втянул воздух, усики дрогнули.

— Я хорошо знаю свою супругу, — сказал он мрачно. — Она находит тысячу причин, чтобы не делить со мной ложе. И… да, мне стыдно признаться… но мы не предавались любовным утехам уже…

Он наморщил лоб, будто высчитывал, сколько недель или месяцев прошло.

— А впрочем, не то важно, сколько! — резко встрепенулся он. — Не обязательно тебе это знать. Просто выполни мою просьбу. И… ты знаешь… я щедро тебя вознагражу.

— Я выполню это не ради награды, — поклонился архонт. — Вы и так наградили меня, выдвинув на должность архонта войны. Вы знаете, что это для меня значит.

— Знаю, — кивнул Лестер. — И ты знаешь, что для меня значит прекрасная Кассилия. Не хотелось бы потерять… — император скривился, — её красоту. Как мужчине… не хотелось бы грызть себя всякими мыслями… и думать на каждого молодого жеребца из обслуги. Который там… — он понизил голос, — аж думать противно… кувыркается с ней в потаённом месте.

Лестер резко выдохнул.

— А если ты, архонт Серрос, окажешься прав… и Кассилия не снизошла до такой низости… то сам знаешь. Ты тогда подаришь мне покой, о котором можно только мечтать. Душевный покой.

Император откинулся на спинку кресла, махнул рукой в сторону двери.

— Всё. Ступай. И позови служанку. Пусть принесёт горячей воды… медового вина… и… да ладно, я сам ей скажу.

Серрос встал, прижал руку к груди, склонил голову и чинно удалился из покоев.

***

На окраине Вельграда, в Гулких Ямах, сегодня было оживлённо, как в день особой казни.

Туда стянули сотню щитников и два расчёта кромников. У входа в рукотворную пещеру подземелья стояла громадная телега — будто чудовище на четырех осях. Каждое колесо — высотой с человека, и каждое обито толстым железом. На платформе высилась клетка. Решётка из прутьев толщиной с руку воина. Настоящая тюрьма на колёсах.

Архонт войны Вархан Серрос лично руководил извлечением Безликого. Никому не доверил: ни старшему щитнику Гулких Ям, ни хранителям, ни военачальникам из числа кроммархов. Уж слишком велика опасность, слишком высока ставка в грядущем зрелище.