— Так что подумай хорошенько. Живая ты добудешь для сестры диплом и поможешь ей найти мужа. Мертвая... ты отдашь ей свою магию целиком. Мне, признаться, оба варианта по душе. Но с живой тобой меньше бумажной волокиты.

И я прекрасно понимаю почему. Не факт, что Кассия сможет впитать такой большой магический потенциал.

Мачеха смотрит на меня как на вещь. Как на кошелек с золотом. Ей всё равно, выживу я или нет. Я для неё — ресурс.

— Я... я поеду, — шепчу я. Голос дрожит.

— Умница, — мачеха улыбается, и эта улыбка похожа на оскал. Она достает из ящика мою отрезанную косу. Золото волос тускло мерцает.

Мачеха выдергивает один длинный, тонкий волосок, накручивает на худой, узловатый палец.

— Поклянись, что будешь хранить наш секрет. Ради тебя же самой.

У мачехи новое колечко на руке… заторможенно отмечаю краем сознания, сама растерянно говорю:

— Я... Да, я никому не скажу.

Волосок вспыхивает ярким синим пламенем и мгновенно сгорает, не оставив пепла.

В ту же секунду ледяной обруч сдавливает моё горло. Я хватаюсь за шею, пытаюсь вдохнуть, пытаюсь закричать: «Что ты сделала?!»

Но ни звука.

— Тише, милая, — мачеха удовлетворенно отряхивает руки. — Я должна быть уверена. Ты ведь нервная, Нэя. Вдруг испугаешься кого-нибудь из драконов и начнешь болтать? Нам нужна страховка.

Я хриплю. Сердце сжимается так больно, что в глазах темнеет.

— Это Заклятие Безмолвной Тени. Попробуешь сказать правду вслух или написать её, — и твоё сердце остановится раньше, чем ты закончишь мысль. Твоя плоть скрепила магическую клятву.

Она вытягивает руку и с торжеством рассматривает кольцо. Откуда у нее такой дорогущий артефакт? И, ведь, не пожалела денег на него.

Я падаю на колени, жадно глотая воздух, когда спазм чуть отпускает.

Я не просто в ловушке, я в капкане. Я не смогу даже попросить о помощи, даже если бы у кого-нибудь могла!

Мачеха наклоняется ко мне, её лицо теперь совсем близко.

— Добро пожаловать в новую жизнь, Нэя. Теперь ты — тень. Привыкай.

Глава 7

Ранее...

Таргос Кирстон, Верховный Дракон

— Тишина, — шепчу я, и слово растворяется в гулком воздухе рабочего кабинета.

Я сижу в глубоком кресле, прикрыв глаза, и балансирую на грани реальности. Мир вокруг — лишь эхо, размытая акварель.

Мои веки опущены, но я не сплю. Я вижу. Смотрю сотнями глаз, разбросанных по всему королевству.

Настоящая жизнь сейчас течет через тонкие, невидимые нити магии, которые я сплел, оставив крошечные отпечатки своей ауры на тысячах портретов в свежем тираже «Вестника». Каждая газета — моё малюсенькое окно, шпионское око.

Слабое, едва мерцающее, но достаточное, чтобы слушать мир.

Я скольжу сознанием по королевству, как ветер над океаном.

Это древняя, почти забытая магическая техника моего отца, первого из драконов, кто связал свою жизнь с человеческой ведьмой.

Я слышу шум. Голоса. Шелест страниц. Смех. Ругань.

Обычно это просто фон, белый шум людской суеты. Но сегодня я ищу не новости. Я ищу следы болезни.

В груди с сокровенной татуировкой дракона, там, где под кожей и ребрами дремлет моя вторая ипостась, ворочается глухое раздражение. Мой Зверь недоволен. Он чувствует угрозу раньше, чем я могу облечь её в слова.

Драконы умирают.

Медленно, незаметно, но мы вырождаемся. Мощь, которой мы кичились тысячелетиями, тает, как снег по весне.

И если моему отцу удалось немного улучшить демографическую ситуацию и замедлить вымирание драконьего рода, то сейчас нас постигла новая напасть.

Наши дети слабеют. Чешуя молодняка тускнеет, магия сбоит, а болезни, раньше косившие лишь короткоживущих людей, теперь валят с ног даже наследников древних родов.

— Слабая кровь! — кричат на каждом углу драконы из фракции «Чистокровных» во главе с герцогом Малькором. — Это цена за ваше смешение с людьми! Грязная порода!

Малькор. От одной мысли о нём внутренний дракон глухо рычит, выпуская клубы дыма мне в легкие.

Герцог брызжет слюной, доказывая, что люди — это грязь под нашими когтями. Этот фанатик набирает силу, играя на страхе.

«Магическая Чума», «Угасание», «Проклятие Полукровок» — у беды много имен, но суть одна.

Малькор кричит, что это вырождение. Что моя политика сближения с людьми, которую я унаследовал от отца, убивает нас. Что смешивать великую кровь древних ящеров с «короткоживущими» — преступление против природы.

Его голос звучит всё громче в Совете, и всё больше напуганных родителей встают под знамена фракции «Чистокровных».

Но Малькор лжет. Или слеп.

А я знаю правду. Я чувствую её на вкус, горькую, как полынь.

Это не вырождение. Это яд.

Искусственный вирус, филигранно вплетенный в саму структуру магии.

Кто-то создал его, чтобы бить по самым уязвимым — по детям, рожденным от смешанных союзов. Но за последние несколько сотен лет потомство рождается только в таких союзах с людьми.