На зыркале появляется шкала замера магического потенциала. Столбик света медленно ползёт вверх. Тридцать… сорок… пятьдесят… баллов. Неплохо, но для ДРАГОНа этого мало. Рост замедляется, и почти останавливается.

Мне надо, как минимум семьдесят. А люди, у которых свыше восьмидесяти, обязаны там учиться по закону. Чтобы никому не навредить вокруг себя.

Лицо мачехи кривится. Приторная маска спадает, обнажая холодную ярость.

— Всего-то? И это всё, что оставил тебе твой драгоценный папочка? Жалкую искорку? — шипит она, её слова, как яд. — Он ведь так гордился тобой, своей «особенной» девочкой. А на деле ты, оказывается, пустышка. Такая же бесполезная, как и моя Кассия, которой он вообще ничего не передал! И сделал несчастной из-за своей измены. Твой папочка разрушил нашу семью ради тебя, а ты даже не можешь дать достаточно магии, чтобы искупить его грех!

Обида, боль за отца, несправедливость обвинений, снова и снова прилетающих именно мне — всё это смешивается в ураган внутри меня.

Я сжимаю кулак свободной руки, ногти впиваются в ладони. Внутри что-то закипает, рвётся наружу. Я чувствую, как просыпается та дикая, огненная сила — та самая, что разнесла комнату мага.

— Не смей так говорить об отце! — кричу я, и голос звучит чужим, полным силы, которой я никогда не слышала в себе.

В этот момент занавески на открытых окнах раздувает так, что чуть не срывает с карнизов. Зыркало вспыхивает ослепительным светом, заставляя мачеху отшатнуться.

Шкала на нём срывается с места и летит вверх. Семьдесят… восемьдесят… девяносто пять!

Я замираю, глядя на цифры. Гнев ещё пульсирует в висках, но вместе с ним приходит что-то другое. Изумление. Это… это моя магия? Настоящая? Достаточная для ДРАГОНа?

Раздаётся пронзительный сигнал, означающий, что потенциал зашкаливает. На поверхности зыркала высвечивается официальное добровольно-принудительное приглашение с гербом Академии. Красивое, золотое, настоящее.

Теперь даже если я не захочу туда ехать, мне придётся. И даже мачеха не сможет мне запретить!

Ярость уходит, как отступившая волна, оставляя после себя только трепет и невероятную, ослепительную надежду. Я даже не замечаю, как слёзы начинают течь по щекам. Но теперь это слёзы радости, облегчения, счастья.

Моя мечта. Прямо здесь, на поверхности зыркала.

А ещё… гнев успокаивается, и мне становится неловко. Как я посмела накричать на свою маче…, нет всё-таки она вырастила меня. Как я посмела накричать на свою мать?

Я, забыв обо всём — о гневе, о боли, о словах мачехи — бросаюсь обнимать её. И прячусь от накатившего смущения у неё на груди. Я раньше никогда так плохо себя с ней не вела. Ни с кем так не вела. Да что со мной?

Пора уже простить её. И Кассию.

Они же — мои единственные родные люди в этом мире. С миром и оставлю их. Меня же ждёт совсем другая дорога теперь.

А ещё… если бы мачеха… если бы матушка не сделала бы этого со мной сегодня, я бы так и не раскрыла свой потенциал. И пусть она задумывала непотребство, ещё и против моей воли, но ведь, она же старалась для меня!

И, слава Драго, всё обошлось!

И у меня есть магия. И я прошла отбор!

— Матушка! Милая, спасибо! — задыхаюсь я от переполняющих эмоций. — Если бы не вы… я так рада! Я поступила! Я буду учиться в самом ДРАГОНе!

Мачеха холодно отстраняет меня.

— А с чего ты решила, что в ДРАГОНе будешь учиться ты?

И она отступает от меня на пару шагов.

В недоумении поворачиваюсь к зыркалу. И вижу под высоким баллом и гербом Академии имя: Кассия де Лорэн. И слепок ауры… не мой, а сестры. Мачеха заранее зарегистрировала её?

Вместо меня?

— Кассия это заслужила, — говорит она ледяным тоном, оборачиваясь к зыркалу и проводя по нему рукой. — Ты не находишь, Нэя? Моя бедная, несчастная девочка, которую твой отец сделал ущербной, родив без капли магии. Она заслуживает лучшей жизни, лучшего будущего. А ты… ты должна быть благодарна, что твоя магия вообще проснулась.

Холодное осознание обрушивается на меня, как лавина, погребающая под собой последние остатки надежды. Тот «маг». Эта «инициация». Всё складывается в чудовищную картину.

— Вы… вы позволили бы ему… снасильничать меня? — шепчу я, слова застревают в горле, словно острые осколки льда. — И всё это ради… ради Кассии?

Мачеха отмахивается, словно речь идёт о чём-то незначительном.

— Ну потерпела бы немножко, — говорит она раздражённо. — Что с тебя, убыло бы? Я для тебя старалась! Магу кучу шиллингов отвалила, чтобы он тебя инициировал, дала тебе шанс получить силу!

Внутри что-то ломается, как перенапряжённая струна. Я не могу смолчать.

— Но это моя магия! — повышаю голос так, что он срывается. — Мой шанс! Кассия не хочет учиться, она сама сказала! Это несправедливо!

— Справедливость? — мачеха смеётся, и этот смех похож на скрежет ржавого металла. — Ты говоришь мне о справедливости? А справедливо было то, что твой отец изменил мне и привёл в мой дом своего бастарда? — она наставляет на меня указательный палец. — Тебя! Неблагодарная! После всего, что я для тебя сделала?