И впервые за эти дни — за все эти дни, когда казалось, что я последняя, кто узнаёт правду о собственной жизни, — у меня есть что-то, чего нет у него.

Не месть. Не козырь. Просто — моё. Только моё. Тайна, которую мне доверили, и которую я пока не обязана ни с кем делить.

Особенно с ним.

— Знакомый, — тихо отвечаю, пытаясь понять, выдаю ли я своим лицом ложь.

Обычно, когда я не договариваю что-то, у меня краснеют уши. Но в этот раз он не замечает.

— Нужно возвращаться к дочери, — обхожу его по правую сторону, — Она ждет тебя, хочет побыть с папой.

Эта история выходит в рамках нашего эмоционального и переживательного литмоба

Дай мне второй шанс

Все книги можно прочитать здесь

Глава 14. Анна

Врач отзывает меня из палаты, когда Эмилька наконец проваливается в тяжёлый, лекарственный сон. Я выскальзываю в коридор, и по его напряжённому взгляду сразу понимаю, что новости плохие.

— Анна Сергеевна, нам нужно поговорить. В документах вашей сестры серьёзные несостыковки.

Сердце сжимается в тугой ком. Мы отходим к дальнему окну, где холодный сквозняк тянет по ногам. Врач перебирает распечатки, хмурясь и сводя брови к переносице.

— Генетический профиль неполный. Ключевые маркеры по наследственной линии либо не исследовались, либо их результаты отсутствуют. При таком диагнозе это ненормально. Нам придётся делать расширенное тестирование Эмилии. Без полной картины мы можем упустить важные мутации.

Я стою и молча киваю, а внутри поднимается тяжёлая волна тревоги.

Опять ложь. Опять что-то прячут. Кажется, вся моя жизнь теперь состоит из недосказанного.

Вечером приезжает мама. Я встречаю её в коридоре, забираю тонкую папку и тут же начинаю листать.

Количество документов скудное, что тут же вызывает шквал вопросов. Ну ведь не может так быть!

— Это всё? — голос у меня хриплый, приходится тут же прокашляться. — Мам, врач говорит, документов не хватает. Где поздние анализы? Где генетика?

Мама отводит глаза, пальцы нервно теребят ремешок сумки.

— Я отдала всё, что сохранилось. Ты же знаешь, в каком я была состоянии после её смерти…

— Перестань врать! — вырывается у меня громче, чем хотелось. — Ты берегла каждую бумажку, как реликвию. Что ты опять скрываешь?!

Я срываюсь впервые за все время, позволяя себе такой тон в разговоре с матерью. Но сил сдерживать себя у меня не осталось вовсе.

Она резко выпрямляется, лицо становится каменным.

— Анна, ты сейчас неадекватна. После всей этой истории с Сашей тебе везде мерещатся заговоры. Лена болела. Она умерла. Что ты от меня хочешь?

Слёзы обжигают глаза. Я делаю шаг вперёд, и голос срывается:

— Что ты ещё от меня скрываешь?!

В этот момент из палаты выходит Саша. Быстро оценивает ситуацию и пытается встать между нами.

— Девочки, давайте без этого… Все на нервах.

— Не лезь! — огрызаюсь я, вырывая руку, когда он пытается меня коснуться. — Вы все хороши. Все врёте. Все что-то прячете! А у меня дочь болеет! Слышите? Да, я ее не рожала, но она моя дочь… А вы ничерта не помогаете.

Мама разворачивается на каблуках, бросает через плечо холодно:

— Когда успокоишься — позвонишь.

Убегать от проблем в ее стиле.

Её шаги удаляются по коридору, а я остаюсь стоять, дрожа всем телом. Саша смотрит на меня с жалостью, которую я сейчас ненавижу больше всего.

Выбегаю на улицу, сажусь в машину и захлопываю дверь так, что стёкла дребезжат. Руки трясутся. В горле стоит ком, который невозможно проглотить.

Вся жизнь — чужая ложь. Сестра, муж, мать… Я в ней задыхаюсь.

Телефон вибрирует и на него падает сообщение от номера, который я так и не записала, но запомнила.

Павел предлагает встретиться вновь, потому что он забыл передать мне важное… И я не знаю, уловка это или еще что-то.

Но если это что-то и правда важное и поможет, то я готова увеличить колчество наших встреч.

«У меня есть личные голосовые сообщения от Лены, адресованные вам».

Я замираю, а потом срываю голос в крике, ударяя ладонями по рулю:

— Что ты ещё от меня скрываешь, мама?!

Слёзы наконец прорываются, горячие и злые, и я плачу так, будто пытаюсь выплакать из себя всю эту проклятую ложь.

«Простите, Аня, хотел вам сразу ее включить, но встреча пошла не по плану.»

Разве у всего этого абсурда может быть какой-либо план?