Глава 1. Анна

Сашин телефон вибрирует в 23:47.

Я не сплю.

Лежу на своей половине кровати, смотрю в потолок и думаю о молоке, которое закончилось, об отчёте, который нужно сдать завтра, о маме, которой не звонила уже три дня.

Обычный мусор в голове перед сном, который освобождает голову от ненужных мыслей. Потому что если думаешь о молоке, то не думаешь о другом.

Телефон вибрирует снова.

— Саш. — Толкаю мужа в плечо. — Звонят.

Он переворачивается, щурится в темноте.

Я краем глаза вижу имя на экране и сразу приподнимаюсь на локте, всматриваясь в лицо мужа.

Моя родная сестра уже неделю как на сносях, я каждый вечер жду её звонка. Только она звонит почему-то не мне, а Саше.

Слышу, как Саша садится. Трёт лицо и отвечает вполголоса:

— Да. Понял. Когда началось? — воцаряется пауза. — Не паникуй. Все будет хорошо.

Кладёт трубку и смотрит на меня. Я тут же внимательно приподнимаю брови вверх, внутри что-то нехорошо скребется, как надоедливая кошка, но я прогоняю навязчивые ощущения.

— Лена рожает. Схватки с девяти, она тебе не звонила, чтобы не беспокоить.

Я уже встаю, нащупываю тапки и иду в ванную, чтобы умыться ледяной водой.

— Почему она позвонила тебе?

Бью по крану рукой, мощная струя воды вылетает в мраморную раковину. И я опускаю ладони под этот поток.

Саша материализуется за моей спиной, аккуратно пододвигает меня в сторону за плечи и достает из стакана зубную щетку.

Смотрит на меня спокойно, понимая, что я все еще жду ответ на свой вопрос.

— Боялась, что ты будешь переживать, Ань.

Я хмурюсь, понимая, куда они все клонят.

Ну да, не получается у нас пока детей. Так бывает. Но это же не значит, что нужно оберегать меня от всего на свете, что связанно с детьми.

Тем более, когда рожает единственная родная сестра.

Саша продолжает чистить зубы, пока я вытираю наспех лицо одноразовыми салфетками, который не пересушивают кожу. Сбрасываю пижаму на пол, и открыв душевую кабинку, встаю под душ.

Саша на секунду замирает, ловя мой силуэт в отражении зеркала.

— Что?

— Она попросила, чтобы я сказал тебе помягче… Волнуется за тебя даже когда сама вот-вот родит. Хочешь, я один поеду?

Отмахиваюсь от его слов, потому что они звучат как бред.

— Ерунда! Дай мне пять минут, и я готова ехать.

Саша молча кивает, ставит свою щетку обратно в стакан и выходит из ванной комнаты.

Что-то сжимается у меня в горле, когда за ним закрывается дверь.

Потому что мы с Сашей почти год пытаемся. Только самые близкие знают.

Каждый месяц одно и то же… сначала надежда, потом та самая тупая, привычная боль, от которой давно научилась не плакать. Нужно ждать, пока пройдёт.

Но я не хочу, чтобы эта боль мешала мне радоваться за мою сестру в такой важный момент. Тем более она мать-одиночка, ей сейчас нужна моя поддержка как никогда.

— Дурочка она, — говорю, входя обратно в спальню. — Могла позвонить.

— Могла, — соглашается Саша. — Но не позвонила.

Киваю. Натягиваю джинсы и хватаю куртку.

За окном неприятная пока еще холодная весна. Мы с Сашей не обращаем внимание на непогоду и садимся в его кроссовер, тут же выезжая из забитого машина двора в роддом.

Лена рожает семь часов.

Я сижу в коридоре на скамье и пью третий стакан отвратительного кофе из автомата. Разговариваю с мамой, которая ждет дочку с внучкой дома.

Саша уехал около трёх ночи. Не дождался.

У него работа, утренняя планерка. Куча дел… Да и понимаю, если бы я рожала. А так, сидеть всю ночь в роддоме из-за моей сестры ему нет нужды.

В шесть утра выходит акушерка:

— Девочка. Три двести. Всё хорошо.

Я плачу прямо в коридоре. Конечно, это слезы радости…

Моя сестренка теперь стала мамой. И это безумно воодушевляет, что я теперь тетя.

Когда меня пускают к Лене, она лежит бледная и измотанная, с тёмными кругами под глазами и улыбкой, от которой у меня сжимается сердце.

Девочка спит у неё на груди. Совсем крошечная.

Со смешным тёмным пушком на голове. Видимо в отца, потому что мы с Леной обе светленькие.

Правда я понятия не имею, кто отец. Никто не знает, Лена лишь единожды отрезала одной фразой. И мы больше с мамой не стали спрашивать про него.

— Эмилия, — говорит Лена. — Я решила назвать её Эмилькой.

Я сажусь рядом, смотрю на это маленькое существо и чувствую что-то острое и нежное одновременно.

— Красивая, — говорю.

— Правда?

— Правда.

Лена смотрит на меня. Долго. Как-то странно… С внутренней болью в глазах.

— Аня, — говорит тихо. — Я хочу, чтобы ты знала. Что бы ни случилось, ты лучшее, что у меня есть.

Я смеюсь, потому что не знаю, что ещё делать с такими словами в шесть утра после бессонной ночи.

— Ты просто на гормонах.

Я крепко сжимаю ее руку, чтобы передать свое тепло.