Мы знаем привычки друг друга, знаем, что отвечать дочери, чувствуем ритм. Эта связь не разорвалась в одночасье. И это одновременно так красиво и так убийственно больно.

Вскоре Эмилька, утомленная нашим визитом и утренними процедурами, снова засыпает, сжимая в одной ручке зайца, а другой держа Сашу за палец.

Он осторожно высвобождает руку, поправляет на ней одеяло, и мы молча выходим в коридор.

Саша сразу переходит к делу:

— Что говорит врач? Какие прогнозы?

Я отвечаю сухо, коротко, без лишних эмоций.

Выдаю сухие факты: взяли кровь, ждут результаты, нужна история болезни Лены, мама привезет документы сегодня.

Он слушает внимательно, серьезно. Кивает, анализируя информацию. Никаких попыток перевести тему на нас, никаких оправданий. Только Эмилька.

Когда я замолкаю, повисает пауза.

Саша засовывает руки в карманы брюк, смотрит в пол, а потом поднимает на меня потемневшие глаза.

— Я никуда не уйду, — говорит он тихо, но с такой железобетонной уверенностью, что слова резонируют в воздухе. — Что бы ты ни решила насчет нас… я здесь. Ради неё.

Я молчу и не отталкиваю. У меня просто нет на это ни сил, ни слов.

Он кивает, принимая мое молчание, бросает последний взгляд на дверь палаты и медленно идет по коридору к выходу.

Провожаю его взглядом, пока он не скрывается за поворотом. Затем тяжело выдыхаю, возвращаюсь в палату и опускаюсь на свой стул.

Тишина. Только мерное попискивание приборов.

Я достаю из кармана телефон. Экран загорается.

Сообщение от незнакомого номера всё ещё висит на экране блокировки.

Долго смотрю на эти строчки, словно гипнотизирую, и внутри разгорается жгучее, болезненное любопытство. Я больше не могу оставаться в неведении. Если эта гнойная рана уже вскрылась, я должна вычистить её до дна.

Пальцы быстро набирают ответ:

«Да, я Анна. Где и когда?»

Ответ прилетает почти мгновенно, словно человек на том конце только и ждал моего сообщения.

«Кофейня через дорогу от клиники. В 14:00.».

Мои хорошие, приглашаю вас в крутую и эмоциональную историю нашего литмоба)

После развода. Пульс предателя под моим скальпелем

- Лена, умоляю, дай мне второй шанс! - он цепляется за мой медицинский халат, и в его глазах мольба. Тот самый человек, который два года назад публично растоптал наш брак ради молодой любовницы. – Мы можем снова стать семьёй.

- Я дала тебе шанс на жизнь на операционном столе, Слава, - ледяным тоном отвечаю, брезгливо выдергивая ткань из его пальцев. - Большего ты от меня ничего не получишь.

Два года назад влиятельный муж-депутат впутал меня в громкую историю измены. Я собрала себя по кускам, с головой уйдя в работу хирурга, и думала, что прошлое мертво. Но этой ночью вой скорых привез это прошлое прямо ко мне.

Страшное ДТП. Любовница, ради которой он меня бросил, погибла на месте. Сам предатель истекает кровью, и только я могу его спасти. А в соседней операционной другой врач борется за жизнь его маленького сына.

Я выполнила клятву Гиппократа: зашила сосуды Жарова, чувствуя под своим скальпелем угасающий пульс предателя. Но я не ожидала, что, очнувшись, бывший муж решит вернуть меня любой ценой. Ради своей больной одержимости он готов пойти на самую грязную ложь и шантаж. Только он не учел одного: я больше не та сломленная женщина, а рядом со мной появился настоящий мужчина, который не даст меня в обиду.

Глава 11. Анна

Я правда не знаю, зачем я туда иду и что вообще делаю. Все это кажется каким-то сюрреалистичным абсурдом и совсем не тянет на реальность.

Возможно, я просто уснула прямо у больничной койки Эмильки, бессильно склонив голову, и от пережитого стресса, от этого бесконечного кошмара мне снится всякая чушь, подобная этой.

И все же я понимаю, что это отнюдь не сон, когда голая ладонь касается ледяной металлической ручки двери. От этого холода по коже бегут мурашки.

Прежде чем сделать шаг внутрь, я торможу сама себя, задавая главный вопрос… А зачем мне это? Зачем снова ворошить прошлое, поднимать эту грязь с самых глубин? Зачем делать себе еще больнее, ведь еще ни одна свалившаяся на меня правда в этом мире не принесла ничего хорошего.

Но женское любопытство и разбитое вдребезги сердце берут верх над инстинктом самосохранения. Поэтому я толкаю дверь и делаю пускай и нервный, неуверенный, но первый шаг в кафе.

Уши тут же окутывает плотный гул: какофония голосов, звон посуды, звук молотого кофе. Милая девушка-официантка в голубой футболке и бежевых брюках тут же материализуется рядом, приветливо предлагая присесть за свободный стол.

Я теряюсь в этом потоке нормальной, беззаботной жизни, словно не выходила на люди много лет. В районе груди вспыхивает неприятное, удушливое жжение — так поднимается настоящая паника.

— Я… — запинаюсь на полуслове, оглядывая плотно набитый светлый зал беглым, затравленным взглядом. — Я передумала, спасибо. Зайду в другой раз.