— Что ж, — процедила она. — Надеюсь, к утру вам станет лучше. Потому что нам нужно многое обсудить. Мне бы, конечно, хотелось верить, что обвинения против брата — это недоразумение. Но, как вы сами знаете, расходы в последние два года были очень значительные. Перестройка флигеля, обновление экипажей, ваш гардероб...

Аглая Сергеевна окинула выразительным взглядом комнату, задержавшись на бархатных шторах.

— Владимир никогда не умел отказывать. Особенно вам.

Я замерла, осмысливая. Она намекнула, что губернатор тратил слишком много на жену и её прихоти?

«Если бы не ваша склонность к роскоши, мой брат не оказался бы в такой ситуации», — вот что стояло за её словами.

— Стало быть, вы полагаете, что Владимир Сергеевич действительно брал казённые деньги? — спросила я тихо.

Аглая Сергеевна вздрогнула.

— Я этого не говорила, — быстро ответила она.

— Нет, — согласилась я. — Но вы намекнули. А в такое время, как сейчас, вам стоит быть осторожнее с намёками.

— А вам — скромнее в своих запросах, — отбрила она, взяв себя в руки. — Если кто-то увидит, что семья губернатора живёт не по средствам, то у обвинения появится ещё один довод.

Неужели Аглая Сергеевна действительно верила, что её брат виновен?

По крайней мере, допускала. И уже нашла козла — простите, козу отпущения.

Жену, которая тратила слишком много.

Якобы.

— Вы правы, — сказала я и улыбнулась. — Нужно быть осторожнее. Завтра я поговорю с Карлом Ивановичем и посмотрю бухгалтерские книги. Разберусь во всём сама.

Аглая Сергеевна моргнула. Кажется, она не ожидала такого ответа.

— Бухгалтерские... — повторила она.

— Расходные книги, — поправилась я, мысленно выругавшись.

Бухгалтерские книги, вероятно, пока не существовали. Или назывались они иначе.

— Хочу убедиться, что в них нет ничего порочащего нас. Вы ведь этого хотите, Аглая Сергеевна?

С непроницаемым лицом женщина кивнула.

— Я хочу только одного: чтобы мой брат вернулся домой.

— Тогда мы хотим одного и того же.

Задержав на мне пристальный взгляд, Аглая Сергеевна удалилась. Я подождала, пока стихнут её шаги в коридоре, взяла чашку и принюхалась. Действительно, пахло только мятой и мёдом. Но пить я всё равно не стала. И легла, наконец, спать, уже предвкушая завтрашний день.

_________

Мои дорогие, начинаю знакомить вас с книгами нашего литмоба, авторы подобрались потрясающие.

Попаданка в послушницу. Опальная княгиня возвращается от Ольги Россы

Глава 6. Вся семья вместе, так и душа на месте.

Утром меня разбудила Дуняша. Память прежней Марии не вернулась. А я сама не вернулась в свою прежнюю жизнь.

Чем я заслужила второй шанс? Тем, что старалась честно работать, не воровать и не обманывать? Тем, что мою жизнь отняли преждевременно из-за покушения?..

Ответов на эти вопросы у меня не было. А на тоску и сожаления не было времени, один вчерашний день чего стоил. Ведь если я очнулась в теле Марии, это означало, что она, бедняжка, не пережила аварии.

И если с осью было что-то не так, то тот, кто испортил карету, своего добился. Губернаторша умерла.

Только вот непонятно, зачем кому-то отнимать жизнь Марии?.. Быть может, я перечитала детективных романов, вот и мерещатся везде преступления.

Но мысль о покушении крепко засела в голове. Накануне мы оставили карету на дороге, а ведь хорошо бы вернуть её в усадьбу. Если ось была повреждена, подпилена, например, это будет видно.

Дуняша подготовила для меня одежду. Не представляю, как бы я справилась без неё, я ведь никогда не увлекалась историей, потому не знала, как и в чём следовало выходить к столу.

Дуняша принялась одевать меня, и я с ужасом осознала, сколько слоёв предстоит на себя натянуть. Длинная нижняя сорочка из тонкого полотна, широкие до колен панталоны с разрезом, чулки, которые Дуняша закрепила над коленями подвязками. И наконец, корсет.

— Потуже, барыня? — спросила она, берясь за шнуровку.

— Нет! — выпалила я, вспомнив вчерашние мучения. — Оставь так. И не тяни.

Она удивлённо подняла брови, но послушалась.

Поверх корсета легла нижняя юбка с небольшой подушечкой ниже поясницы.* И только после всех этих слоёв пришёл черёд утреннего платья из мягкой, светло-серой шерсти. На его фоне красивой глубиной заиграли прозрачные глаза Марии и её пшеничные волосы.

Но всю гармонию нарушал огромный синяк на лбу.

Вчера я недостаточно хорошо его рассмотрела, а сегодня ужаснулась.

Я неплохо себя чувствовала, но подумала, что напрасно отказалась от любезного предложения наведаться к доктору. Исправлюсь в ближайшее время, вдруг у меня сотрясение мозга, а я ничего не чувствую из-за некоего обмена души Марии на мою.

Я уже почти покинула комнату, когда Дуняша, возившаяся с вещами возле гардероба, испуганно воскликнула.

— Барыня!

Она стояла, держа корсет, который был на мне вчера, и измятый конверт.