Он надел очки, снова посмотрел на мой лоб, покачал головой и произнёс с заметным немецким акцентом.

— Это безобразие. Ось не могла так просто сломаться...

— Карету тоже вскоре доставят в имение, — поделилась я. — Надеюсь, тогда станет понятнее, что случилось.

Карл Иванович кивнул, всецело одобряя.

— Очень мудро, Мария Дмитриевна, — сказал он и откашлялся. — Аглая Сергеевна передали, что вы желаете ознакомиться с расходными книгами.

Как мило с её стороны. Интересно, сколько в её поступке было желания помочь, а сколько — проконтролировать?..

— Да, благодарю, — сказала я, постаравшись не выдать голосом недовольства. — Пройдёмте в кабинет.

Кажется, сказала я что-то не то, потому как управляющий взглянул на меня в замешательстве.

— Мария Дмитриевна, прошу прощения, книги у меня в конторе, во флигеле. Я не догадался приказать их принести.

Запоздало я подумала, что расходные книги должны быть объёмными и тяжёлыми, управляющий просто не смог бы их донести.

— В этом нет необходимости, мы можем пройти во флигель.

— Конечно, Мария Дмитриевна. Прошу за мной.

Мы вышли через боковую дверь во двор и прошли к одному из флигелей, примыкавшим к дому.

Карл Иванович отпер дверь и пропустил меня вперёд. Я оказалась в просторной, светлой комнате, большую часть которой занимали шкафы, заставленные одинаковыми кожаными книгами с аккуратными надписями на корешках: «1864», «1865», «1866», «1867», «1868». Каждая была толщиной в добрый кирпич.

Я ещё раз ощутила неловкость за глупое предложение пройти в кабинет, чтобы ознакомиться с расходными книгами.

Карл Иванович не без усилия снял с полки два последних тома и положил передо мной на конторку.

— Расходные книги за 1867 и текущий год, Мария Дмитриевна.

Я открыла первую и увидела ровные столбцы и множество цифр, прописанных аккуратным мелким почерком.

В этот момент без стука отворилась дверь конторы.

— Я подумала, что могу быть полезна, — Аглая Сергеевна вошла, не дожидаясь приглашения.

— Как любезно с вашей стороны, — ответила я, не отрываясь от книги.

Карл Иванович чуть заметно поджал губы, но промолчал.

Когда Аглая подошла к конторке, где я расположилась, я заметила у неё в руках увесистую связку ключей. Она не только вошла без стука во флигель, она и его закрытую дверь отперла.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: хозяйкой дома является та, кто хранит ключи от всех комнат. Допустим, после изучения расчётных книг я захочу осмотреть кладовые. Пересчитать столовое серебро, наконец. И как же я это сделаю?

Придётся просить Аглаю Сергеевну.

Рассудив, что каждую проблему нужно решать отдельно, я вернулась к изучению расходных книг.

— Мария Дмитриевна, — Карл Иванович деликатно кашлянул, снял очки и протёр их платком, — простите великодушно за вопрос... Его превосходительство, Владимир Сергеевич, чем-то остались недовольны? Моя работа вызвала нарекания?

— Нет, Карл Иванович, к вашей работе у нас нареканий нет, — сказала я, осторожно выбирая слова. — Но вы и сами понимаете, в каком положении наша семья. Всё должно быть безупречно.

Управляющий расправил плечи. Такой ответ его, кажется, устроил.

— Весьма разумно, Мария Дмитриевна.

— Расскажите мне, на что уходят основные средства, — попросила я, листая страницы.

Карл Иванович встал рядом и принялся пояснять, водя пальцем по строчкам.

Содержание дома складывалось из десятков статей, и каждая была расписана дотошно. Жалованье прислуге: дворецкий, экономка, повар, горничные, лакеи, прачка, кучер, конюх, садовник, истопник. Ремонт и починка. Продовольствие. Одежда. Обучение. Прочие мелочи...

Вникать было тяжело, в прежней жизни я привыкла совсем к другому учёту.

— А это что? — я ткнула в строку, которая стоила больше, чем повар и кучер вместе взятые: чьё-то жалование было указано как семьсот рублей в год.

— Гувернантка Елизаветы Михайловны, — пояснил управляющий.

Весьма удачный вопрос я задала, узнала заодно имя первого мужа Марии.

— А наставник Андрея?.. — обтекаемо спросила, боясь ошибиться с должностью.

— Жалованье Николая Петровича, который готовит Андрея Владимировича к поступлению в кадетский корпус, составляет пятьсот рублей в год.

Итак, с образованием детей я разобралась: наставник и гувернантка. Уже неплохо, только вот почему гувернантка обходится на двести рублей дороже?..

— Мария Дмитриевна, вам стоит поговорить с Елизаветой. Она отказывается заниматься с мадемуазель Бланш. Бедняжка постоянно жалуется, а я, признаться, уже устала пытаться воспитывать вашу дочь.

Как мило. Аглая отчитывала меня при управляющем, словно дурочку.

— Непременно поговорю с Елизаветой, благодарю вас, — ответила сухо и взглянула на управляющего. — Давайте продолжим.