— Владимир Сергеевич полагал, что пока одной достаточно. И я, признаться, с ним соглашался, потому что конкурент мне ни к чему, — Циммерман усмехнулся. — Но нынче, Мария Дмитриевна, нынче положение иное. Я один не справляюсь. А земство, между прочим, тоже имеет право открыть аптеку. При больнице. Без права вольной продажи, только для больничных нужд. Генрих Францевич мне об этом не раз говорил.

Вот оно.

Меня осенило.

Залесский разорвал договор с Циммерманом. Больницу оставил без лекарств. Но ведь не из вредности же. У чиновника такого масштаба каждый шаг имеет цель. Что, если он намерен открыть аптеку при больнице? Земскую, без права вольной продажи, но со своим провизором и своими поставщиками? Точно так же, как он хочет посадить своих купцов на ярмарку.

Сперва задушить Циммермана. Потом — занять его место. И снимать сливки с единственной больницы в уезде.

Я посмотрела на аптекаря. Судя по его бледному, напряжённому лицу, он об этом давно начал догадываться. Я же до сегодняшнего дня понятия не имела ни об аптечных правилах, ни о формате договоренностей между губернатором, больницей и Циммерманом.

— Антон Эмильевич, — сказала я, поднимаясь с кресла, — я вот о чём подумала. Если больница снова начнёт получать лекарства из вашей аптеки, как прежде, при Владимире Сергеевиче... То кому бы ни пришло в голову открывать земскую аптеку при больнице, обосновать её необходимость будет весьма затруднительно. Зачем новая аптека, если старая исправно снабжает?

Я замолчала и стала медленно поправлять перчатки.

Циммерман тоже поднялся, но отвечать не спешил. Он прищурил глаза и несколько раз пошевелил губами: что-то считал в уме, верно. Я почти слышала, как у него в голове щёлкают костяшки счётов.

— Вы подумайте, Антон Эмильевич, — добавила я мягко и направилась к двери.

— Подумаю, — откликнулся он мне вслед. — Непременно подумаю, Мария Дмитриевна. И... благодарю за визит.

Он проводил меня через лабораторию и зал, поклонился напоследок.

На крыльце я остановилась и вдохнула октябрьский воздух. После аптечных запахов даже городская вонь казалась свежестью.

— В больницу, барыня? — спросил Степан.

— В больницу.

Но съездили мы напрасно, доктора застать не получилось, он совершал обход пациентов. Поэтому вместо разговора я только пообещала прислать в ближайшее время ткани на повязки и велела Степану поворачивать домой.

Отступление про аптеки

То, что обсуждали Циммерман и Мария касательно открытия новой аптеки и правил, - это правда. До 1864 (со времен Петра Великого) существовала практически аптечная монополия, и аптекари крайне нехотя пускали на свой рынок конкурентов, даже если это были муниципальные власти. Почти все аптеки были частными, они передавались по наследству, так что выстраивались целые аптечные династии. Например, к 1848 в стране насчитывалось всего 689 аптек!

Поэтому в 1864 правительством устанавливаются новые правила об открытии аптек. В столичных и губернских городах определялись нормы числа жителей, количества рецептов и денежного оборота на одну аптеку. Для уездных городов, нормативы составляли 5 тысяч жителей и 6 тысяч номеров рецептов.

Для сельской местности расстояние между аптеками определялось 15 верстами (16 км).

А этом вывеска московской аптеки, вторая половина XIX века.

PS я люблю иногда разбавлять свои книги историческими справками. Но обещаю не частить)

Глава 17. За чаем не скучаем

Мы выехали из города и уже миновали заставу, когда впереди на дороге показался экипаж. Закрытая чёрная карета, запряжённая парой вороных. Встречные повозки торопливо прижимались к обочине, пропуская её. Степан натянул вожжи и тоже взял правее, и мы разъехались на узкой дороге так близко, что я могла бы дотянуться рукой до чужой дверцы. В этот миг занавеска на окне чёрной кареты шевельнулась, и я увидела мужчину. Узкое лицо, аккуратные бакенбарды с проседью.

— Степан, — позвала я, — чей это экипаж?

Кучер обернулся.

— Так это ж Залесский, барыня. Исполняющий. Из города, видать, едут.

Вот, значит, какой он. Интересно, он узнал нашу коляску? Наверняка. Залесский теперь будет знать, что губернаторша ездила в город. И начнёт выяснять — зачем.

Ну что ж. Пусть выясняет. А я пока подумаю, как с ним разговаривать, когда мы всё-таки встретимся. Потому что встреча неизбежна. И лучше бы мне к ней подготовиться.

— Степан, погоняй, — сказала я. — Засветло бы добраться.

Но до имения мы добрались уже в сумерках. От усталости дорога назад показалась мне вдвое длиннее.

Когда Степан завернул на липовую аллею, в окнах первого этажа горел свет. На крыльце стоял Савелий Кузьмич — то ли ждал, то ли вышел по какой-то надобности, но при виде коляски выпрямился и сошёл по ступеням.

— С возвращением, барыня. Чай как раз подан в малой гостиной.

Чай подождёт, решила я.